- А пойдём, - решительно кивнул Соколинский и направился к дому. Эх, давно не выбирался в лес! мечтательно протянул он, уже предвкушая, как встанет на четыре лапы и оставит на время заботы и переживания, отдав первенство инстинктам.
Аня повеселела и вприпрыжку обогнала его, забежав в дом. Через некоторое время из двери выскочила сначала ярко-рыжая, с белой грудкой и чёрными носочками на лапах, лисица. Чёрным были окрашены и кончики ушей, и роскошного пушистого хвоста. Свесив розовый язык из пасти, зверь широкими прыжками помчался к задней калитке, а за ней спустя пару мгновений из дома выбежал крупный, раза в два больше, лис, довольно жмурясь и облизываясь, и неспешно потрусил туда же. Света проводила их взглядом и громко сказала:
- Долго не бегайте, скоро ужин будет. И баня почти готова!
Лис оглянулся, мотнул головой и проскользнул в приоткрытую дверь - шустрая Аня уже ускакала, и между деревьями мелькал только её хвост.
Они вернулись часа через три, когда уже почти совсем стемнело, довольные, набегавшиеся и наигравшиеся всласть. Женька ещё успел поймать кролика, порадовать своего зверя, ну и покрасоваться перед лисицей, чего уж там. Алёна, хоть и сама хищник, охотиться не любила от слова совсем, и Женьке приходилось сдерживать свои инстинкты при ней. Зато сейчас отвёл душу, и в ней наконец-то царило умиротворение. Аня спокойно трусила рядом, иногда фыркая и облизываясь она гоняла пару мышек, ухитрившись найти их, и бегала за белками, громко взвизгивая от возбуждения и избытка эмоций. Женька снисходительно косился на неё, думая, какая же лисичка в сущности ещё девчонка, но с ней весело и приятно вместе носиться по лесу. И играть тоже, правда, он всё же поддавался, в шутку рыча и пытаясь укусить рыжий бок. Конечно, не кусал, с его-то клыками поранить нежную лисицу раз плюнуть. Но она так смешно сопела, пытаясь побороть Женьку
Дом встретил вкусными запахами домашних пельменей и выпечки наверняка мать готовила свой фирменный пирог с капустой и яйцом, догадался Соколинский, заходя в небольшую комнатку в коридоре, где оставил свои вещи перед оборотом. Аня скрылась в соседней. Пойманный кролик успел перевариться в звериной ипостаси, и Женька ощущал себя изрядно голодным и даже немножечко уставшим. Да уж, давненько они со зверем так не развлекались!
- Жень, глинтвейн будешь? раздался с той стороны двери голос Ани она уже переоделась, судя по всему.
- Буду! с воодушевлением заявил он, натягивая свитер.
А после ужина можно и в баньку погреться, попариться с веничком, попить прохладного бодрящего кваса домашнего изготовления Женька зажмурился от предвкушения, сглотнув набежавшую слюну, и вышел из комнатки, торопясь на кухню. Большая, светлая, отделанная натуральным камнем и деревом, с большим столом, за которым умещались две семьи, она была очень уютной, несмотря на то, что сейчас там галдели пять человек и ещё и телевизор бормотал в углу. Женщины суетились у плиты, громко обсуждая рецепты, мужчины спорили, какой маринад для шашлыков лучше и даёт больше сочности и нежности, в общем, царила непринуждённая и дружественная атмосфера.
- Женя, доставай тарелки! скомандовала мама, и едва собравшийся присесть на стул Лис снова выпрямился и подошёл к шкафу с посудой.
На стол поставили большую, глубокую миску с пельменями, из холодильника появилась домашняя сметана в крынке, купленная здесь же, в Ольгино, кетчуп, майонез для отца Женьки, - и большой кувшин с квасом. К вкусным запахам примешался пряный, с апельсиновой ноткой, аромат глинтвейна, над которым колдовала Аня.
- Кто ещё будет? Готово! весело известила она, отставив дымящуюся кастрюлю с плиты.
Разлив желающим по кружкам, Аня поставила на стол, и наконец все расселись, с удовольствием принявшись за ужин. Потом были посиделки в бане, по очереди, естественно, ибо и Соколинские, и Солодовы предпочитали получать удовольствие от парилки, не обременяя себя лишней одеждой. Рядом с баней имелся пруд, за которым присматривал местный леший по договорённости, и вода в нём всегда была чистой, зимой и осенью прохладной, как раз под парную, а летом тёплой, если стояли жаркие деньки. Женька за весь вечер почти не вспоминал ни об Алёне, ни о Рэме, ни о возникших шероховатостях в личной жизни, отдыхая душой и телом. Когда же родные разбрелись по дому, Соколинский взял кружку с горячим глинтвейном и вышел на веранду, облокотившись на перила и глядя на бледные звёзды, видневшиеся на непривычно для осени чистом небе. Вкусный воздух пах прелыми листьями, чуть-чуть сыростью, от соседей тянуло какой-то едой, с другой стороны почему-то грибами, хотя их время уже давно прошло. Женька покрутил в пальцах кружку, рассеянно улыбнулся ленивым мыслям, ползавшим в сознании обожравшимися гусеницами.