- А если умрет только одна?
- Тогда вторая умрет следом - Ответила Соня.- Просто истает от тоски. Или покончит с собой. А если это по какой-то причине невозможно, то сойдет с ума и станет «Неушедшей» или «Мертвым Волком». И она будет жить в особом помещении - Доме Скорби.
Тут в глазах Сони появился такой ужас, что Павлов на секунду опешил. Что такое это Дом Скорби, что он внушает этой стальной леди такой ужас. Тот Город Алых Башен был тоже неприятным местом, но от него она пришла в ярость. Так что её так напугало, причем достаточно давно.
- Если её и удается привести в порядок, то все равно она уже не совсем человек. Её душа умерла, ей незачем жить. И потому она может все. Обычно они используются на операциях возврат, откуда невозможен. Они слушаются только Вожака. И еще он ведают тайнами Лабиринта. Они - Инструкторы. Мрачные, молчаливые и жестокие. Если ты попробуешь их обмануть и сбежать - они убьют без сомнений. Вошедший в Лабиринт или погибнет или выйдет с этим.
Соня закатала рукав и показала татуировку на предплечье.
- Никто не может проходить чрез Ворота Мрака через разрешения. Если Они там кого-то увидят. Убьют или заберут с собой, что хуже смерти. Но многие молодые Волчицы туда бегают посмотреть...
Тут Павлов заметил, что Соня впадает в какой-то транс, ее речь стала замедленной, и какой-то механической. Таким голосом давали показания жертвы изнасилования или свидетели убийства. На Павлова накатила волна страха, и это был страх Сони, тяжелая ледяная волна, грозящая поглотить сознание. Павлов уже пожалел, что поднял тему, но не знал, как это остановить. А Соня продолжила
- Молодые и глупые мы хотим их увидеть и что глупее всего услышать Крик Неушедшей. Великая Мать, какая глупость. Однажды я пробралась мимо стражи и не попала в лапы оборотней из Дома Полной Луны. Они не дотянулись до меня своими мохнатыми Лапами. Великая Мать, как я была горда собой, маленький, глупый щенок.... Как же, мне было 12 лет, а я уже убила Дикого. А думала, что ничего хуже уже не будет.... Я тихо проскользнула в дверь и пробралась к Залу.... Они сидели там возле костра. Их лица были мертвенно бледны. Они держали друг друга за руки, качались в странном ритме и что-то распевали.... И вдруг... они опустили руки, вскинули головы к потолку пещеры и завыли. Я поняла, что это и был Крик.... Меня будто ударило по голове, я почувствовала, что будто приросла к скале, за которой пряталась. У меня кружилась голова, сердце рвалось из груди, я начала подвывать этому жуткому вою. И вдруг остатками своего потухающего разума я поняла, что еще секунда, и я останусь здесь и буду вечно выть, как они. И я бросилась бежать. А Крик преследовал меня. Тогда мне было безразлично, что со мной будет, пусть меня разорвут Оборотни, пусть меня отдадут Красному Цветку, только бы не слышать ЭТОГО... Я бежала, и бежала, спотыкалась, и налетала на стены туннелей. Слезы лились у меня из глаз, и вдруг я налетела на Вожака. Он все сразу понял.....
И ту Соня вскинула голову, и из его горла вырвался дикий вой. Он был похож на вой собаки по покойнику, и плачь матери над телом сына, но в сотни раз сильнее. Казалось, что вся скорбь и весь ужас мира собрался в этом вопле. Он глушил сознание, погружал в темноту, в нем был и плачь по потерянной любви и предупреждение врагам. Павлов почувствовал, как в темных уголках его сознания зашевелились давно забытые детские страхи, и перспектива сойти с ума уже не казалась такой уж невероятной. Он с радостью пошел бы под стволы Шамиля Басаева, или голыми руками рвал колючую проволоку, только чтобы не слышать этого воя. Вдруг вой резко оборвался и тишина ударила майора по ушам, когда он пришел в себя, на груди у него всхлипывала Соня. Она рыдала безутешно, как могут рыдать маленькие девочки, которых дергали за косички. Павлов беспомощно обнял её за трясущиеся плечи. Он никогда не знал, что делать с женской истерикой. Тем более при таком резком переходе.
И сдалась мне эта хрень тувинская- с неожиданной злостью подумал он. Чтобы эта бешенная стерва рыдала у него на груди как малолетка, к этому он не был готов.- Черт, такие повороты не для моей лошади - подумал он. Соня подняла заплаканное лицо
- Если ты кому-то об этом расскажешь...
-Обижаете, леди....
Соня достала зеркальце и критично себя осмотрела.
- Ну и видок у меня сейчас, нос распух, волосы растрепались, глаза красные. Хорошо хоть туши не было, а то бы потекла. Ну вот, баба она и в Африке Баба, первая забота о внешнем виде - подумал Павлов, а вслух сказал.- Да, видок еще тот.