- Что это такое?
- Это был Сульдэ, Бог войны и смерти. Его Черные всадники забирают души погибших в бою и привозят сюда. Или уничтожают кого-нибудь. А могут прийти по чью-то неумершую душу. Если бы вы сделали, хоть шаг в сторону, они бы схватили вас и меня в придачу. И мотаться нам с Дикой Охотой до Скончания Века.
Они вышли за город. Перед ними расстилалась каменисто-песчаная равнина. На горизонте виднелись горы. Белая тропа шла вперед и оканчивалась у огромного черного дворца с куполом, со сверкающим рубином в центре.
. - А что там? - спросил Павлов.
- Ты в детстве слышал стишок « В одном черном, черном городе, стоит черный, черный дом»?- ответила вопросом на вопрос Наташа.
- Было дело,- ответил Павлов.
- Ну, так вот это здесь.- Наташа обвела руками вокруг - Вот Черный, Черный Город. А это Черный, Черный Замок. И в нем в Черном, Черном Зале. На Черном, Черном Троне сидит Владыка Страны Мертвых. Он владеет душами людей, как живых, так и мертвых. Ведь душу он при рождении дал нам взаймы. И после смерти, мы все придем сюда, и он будет судить нас и решать кого куда.
- Он ведает пропиской.
- Ну, можно сказать так, - устало улыбнулась Наташа, - но нам туда не надо. Мне там делать нечего, а вы оттуда уже не выйдете. За ним Горы Мрака. Если их перейти, попадем в Шеол, еврейский ад. Но мы туда не пойдем. Там темно и плохо пахнет. Разогретым дерьмом, если быть точным.
- Это как?
- Там текут реки из огня и нечистот. Неприятное место, - она сделала жест экскурсовода. - Посмотрите направо. Там вы увидите Горы Скорби. Они белого цвета. И черное пятно. Это пещера Узун-Кулак, что в переводе означает «длинное ухо». Вот это и есть цель нашего путешествия. Приготовьтесь, пан майор, путь будет долгим и трудным. Забыла сказать. Не беспокойтесь о времени. Здесь и там оно идет по-разному. Здесь год, там - минута. - Наташа достала флягу с водой.
- Сделайте пару глотков. Ближайшее время пить вам не придется. А хотеться будет сильно, - сказала она, протягивая флягу майору.
Майор взял флягу и сделал несколько глотков. Усталость сняло в один момент. Наташа взяла флягу и тоже сделала несколько глотков.
- Присядьте, пан майор, отдохните. - Наташа указала ему на черный камень, - впереди самый трудный участок.
Павлов присел на камень. Наташа устроилась на песке у его ног.
- Зря вы все-таки настояли на этом допросе, - вздохнула она, пряча флягу и доставая куски хлеба, завернутые в листья, - подкрепитесь.
- Что впереди так сложно? - майор взял хлеб и начал его жевать. Есть не хотелось, но он послушался своего гида.
- Не то чтобы очень. Здесь есть места и похуже. Но это все же Мир Мертвых. Живым тут не место. Чем больше мы здесь находимся, тем больше мы становимся местными жителями.
- То есть умираем?
- Да. То есть физически с вами все в порядке, но вот с душой могут быть проблемы даже при удачном возвращении.
- Тогда может, вернемся прямо сейчас?
- Поздно. Отсюда нет выхода. - Наташа вздохнула. - Из Черного дворца вас не выпустят. Обратно через стену вы не дойдете. Нужно дойти до Узун-Кулака и на той стороне будет легче вернуться. Может вам представится случай прокатиться на колеснице смерти. - Наташа мрачно усмехнулась. - Ладно, любопытный пан, пошли и смотрите за нитью. Помните, порвется нить, порвется жизнь, - она вскинула сумку на плечо и они пошли.
Вскоре тропа почти исчезла среди песка и камней, резко уходя в гору. Дышать стало тяжелее, песок скрипел на зубах, в горле пересохло. То и дело им приходилось карабкаться по камням, думая, куда поставить ногу и где зацепиться рукой, чтобы не порвать нить. Нить мерцала тусклым светом, то ярко сияя, то почти погасала. Наташа, увидев это, мрачно сжала губы и еще прибавила ходу. Павлов с трудом выдерживал этот марш-бросок, дыхание со свистом вырывалось из груди. В глазах темнело, а Наташа лезла по камнями с такой легкостью, как будто шла по ровной асфальтовой трассе
- Вот это выносливость, - восхитился Павлов, перелезая очередной обломок, - она еще, и драться умеет.
Наташа, которая шла на полкорпуса впереди, обернулась и покачала головой, как бы говоря: «да умею. А что?».
Вскоре появился снег. Глубокий выше колена и Павлову стало совсем плохо. Он уже даже не мог думать, а только лавировать за Наташей в снежном лабиринте и следить, чтобы нить не порвалась. Нить перестала сиять и светила ровным тусклым светом. Видимо Наташу это изменение настолько не порадовало, что она, бросив взгляд по сторонам, еще добавила ходу, буквально таща за собой майора как на поводке. Когда перед ними открылась черная дыра Узун-Кулака, Павлов облегченно вздохнул, но видимо рано. Наташа покачала пальцем и, схватив его за шиворот как щенка, бросила в темноту пещеры. Нить натянулась, и Павлов вдруг испугался, что она порвется. Но она тут же ослабла, и Наташа опустилась прямо перед ним. Он, было, открыл рот, но Наташа положила ему палец на губы в запрещающем жесте. Потом показала по сторонам и покачала пальцем: « нельзя», и показала на свои глаза. Смотри мне в глаза. Затем она схватила его за пояс и поплыла. И он за ней. Темнота охватила их, но она была не полной. Красные и золотые отсветы не давали ей сгуститься. Со всех сторон были слышны шорохи и шепот. Иногда он даже мог различить слова: «иди к нам, к нам. Останься. Служи владычице. Хорошо служить владычице. Мать Хисса ждет тебя». Все это нарастало и свет и звук. Шепот перешел в голос, голос в крик, крик - в пронзительный визг. И тут майор поднял взгляд и в темной скальной породе увидел золотую маску. Женское лицо необыкновенной красоты. Темнота вокруг стала непроглядной. Сияла только маска. У Павлова вдруг потеплело внутри. От этого золотого лица исходило что-то такое, что заставило майора буквально плакать от радости и восхищения. Он никогда не уйдет отсюда. Он будет служить матери Хиссе. Она ждет его. Вдруг он услышал голос Златовласки.