- Так, хорошо, накормили меня, - Наташа прижалась к нему всем телом. Потом вдруг отстранилась. - А теперь займемся тобой.
Она одним махом спустила с него одежду, толкнула на кровать и уселась сверху. Ее пальцы впились ему в грудь. Ее глаза загорелись зеленым светом, прямо как у кошки, да и зрачок стал узким, вертикальным кошачьим. Она начала, мурлыкая, извиваться на нем. Теплая волна накрыла Павлова. Он погрузился в темноту. Перед ним замелькали образы того света. Волчица на скале, птицеголовые стражи на тиграх. Черные всадники, золотая маска Матери Хиссы. Скрипучая телега Анку, великанша Хель. Фрея и ее кошки. Он почувствовал, что летит. Почему-то теперь он поверил, что все, что он увидел за последнее время - истинно. Соня - оборотень, Наташа - ведьма и он только что был на том свете. И даже то, что они преследуют призрачного воина, уже не казалось ему столь уж невозможным. Что-то взорвалось в его голове, он взлетел вверх и открыл глаза. Прямо перед ним были глаза Наташи. Обычные черные глаза. Она смеялась. Лицо молодое, волосы золотые.
- Пан майор, Мир Мертвых действует на вас возбуждающе.
Павлов провел рукой по обнаженной спине Наташи. Ощущение ее мягкой, шелковой кожи и разгоряченного, сильного тела доставило ему неожиданно огромное наслаждение.
- Интересно, у вас всегда так? - спросил он.
- Вас интересует, почему здесь так много секса? - уточнила Наташа.
- И это тоже.
- Что бы вы знали, секс - самая древняя сила земли и самая мощная магия. Секс и Кровь. Секс и Насилие.
- А что там насчет, кормить?
- Вампиры кормятся кровью. Оборотни - насилием. А ведьмы - сексом. Я истощила свои силы вашей защитой на том свете. Вам и накормить меня, отдав часть своей жизненной силы. А потом надо все сбалансировать, чтобы вы чего доброго не померли.
- Угу, понятно, - блаженно протянул Павлов.
- Ну, как, будешь моим штатным любовником?
- Я подумаю.
- А я постараюсь, чтобы тебе было чем думать, - Наташа встала, надела черные трусики, широкие черные штаны с завязкой на поясе и черный топик. Коснулась руками пола, поднимает ногу к голове. Выполнила удар ногой вперед, назад. Удар вперед в прыжке, «вертушку» и припала к полу, подняв руку над головой.
- Что за цирк? - спросил Павлов, все еще лежа на кровати.
- Вставай, чего развалился, - зло огрызнулась Наташа - А это чтобы Соня тебе голову не оторвала. Ты зашел слишком далеко. Без драки не обойдется.
- И ты будешь драться за меня?
- Размечтался. Я буду драться за свои интересы. Чтоб эта сука убила мужика, на которого я положила глаз. Так фиг ей!
Павлов рассмеялся
- То ты меня бьешь в челюсть, защищая свою обожаемую Соню. А теперь готова ей откусить голову из-за меня же.
Наташа помрачнела.
- Ох, пан майор, из-за вас одни проблемы. Не лезли бы вы, куда не надо. Все было много проще. Да я оторву голову любому, если он обидит Соню. Но это не значит, что Соня может обижать меня. Но у нее только один способ разрешения, им и воспользуемся.
- Секс и насилие, - хмыкнул Павлов, - а почему бы не воспользоваться сексом.
- Предлагаешь групповуху? - Наташа скривилась в презрительной ухмылке. - Ну, что-ж, можете спать с той, кто выйдет живой из драки. Но боюсь вам, тогда достанется Соня. Она вам голову откусит, и, боюсь, на этот раз не в постели.
- Так вы жертвуете жизнью ради меня?
- Размечтался, одноглазый - фыркнула Наташа. - Ради себя. Если я это спущу. Я потеряю уважение Сони. Даже если я получу мужика, то потеряю подругу. А мне такой расклад не нравится. Вставай, чего разлегся,- зло бросила Наташа.- Нам пора.
- А может, как-то иначе договоримся, - лениво протянул Павлов, которому смерть как не хотелось вставать. Особенно после таких упражнений.
- Иначе с ней не получится. Я ее уважаю и не хочу терять. Вставай, чего разлегся. Нам пора. - Наташа была злой.
Павлов встал, оделся, благо Наташа не рвала его одежды. Они вышли из комнаты и направились к лестнице. Павлов смотрел на напряженную спину Наташи, и постепенно сам начинал волноваться всё больше и больше.
глава 24 Устав чужого монастыря
Когда они спустились в зал, там сидели Вожак и Наставник и разговаривали на своем странном языке. Наставник был в сером плаще и в руках его был посох с волчьей головой. Вожак был весь в коже, отороченной волчьей шкурой. На плечах висели лапы, с пояса свисали хвосты. Голоса говоривших были вроде бы спокойными, но Павлов заметил что рука Наставника непроизвольно сжимает рукоять посоха слишком сильно а Вожак сейчас похож на взведенную пружину готовую в любую секунду распрямиться. В воздухе было разлито жуткое напряжение, и Павлов вдруг вспомнил что та же атмосфера царила в его роте когда выяснилось что по дороге движется в два раза больше войск чем докладывала разведка до этого, и пропустить их без боя нельзя было ни в коем случае, потому что тогда свежие батальоны подходящие из Луанды не успеют окопаться и юаровские войска сомнут их. Тогда правда он знал чего ожидать, а рядом был Антон, готовый прикрыть спину, а здесь майор был один. Он вдруг остро почувствовал что эти люди или нелюди слишком чужие для него. К тому же он не мог понять, чего они все ждут в таком напряжении.