— Вот и все, — затягивая последний узелок, сказала Ляна.
— Спасибо, — Ланселот извернулся и посмотрел на ровный аккуратный шов на своей руке. — Ты прирожденный хирург.
— Была у меня такая идея, — протянула Ляна, бросая инструменты в бокс для автоклавирования.
— Ты в курсе, что Шеф дал всем выходной до завтра?
— Да, Аня сказала, — девушка улыбнулась и бросила быстрый взгляд на рыцаря.
— Ланс, ты долго еще? — послышался недовольный голос Мирославы из коридора.
— Мне пора.
Ланселот улыбнулся, неожиданно схватил ее правую руку и быстро поцеловал холодные пальцы, после чего натянул свитер и вышел из лаборатории.
Болгария. 1606 г.
Спустя две недели чародейка сидела на берегу Черного моря и задумчиво попивала моравское вино. День уже подходил к концу, алое закатное солнце, в окружении пурпурных облаков, медленно опускалось в синие волны моря. Мира улыбнулась и легла на свой плащ, совсем рядом уютно потрескивал небольшой костерок и чавкал пожухлой травой конь.
— Не помешаю? — раздался где-то сбоку бархатистый чуть хриплый голос.
От неожиданности Мирослава разлила на себя вино, машинально перекатилась на боку, активировала Щит и вставала на одно колено.
— Лоэгайре? — удивленно воскликнула она, глядя на сидящего закинув нога за ногу на ближайшем камне, мага. — Какого дьявола?
— Прости, больше так не буду, — он хитро улыбнулся.
— Зачем наведался? — Мирослава уселась на свой плащ, скрестив ноги по-турецки.
— Хотел оставить один подарок, в честь нашей, так сказать, дружбы, — туманно ответил мужчина.
— Очень загадочно, — скривила губы чародейка.
Лоэгайре снова улыбнулся, подошел к ней, опустился на одно колено и жестом фокусника извлек из воздуха стальную спицу.
— В знак моей вечной благодарности и твоей правоты, — он протянул подарок девушке.
— По поводу? — внимательно осматривая спицу, рассеяно спросила чародейка.
Спица была сделана из очень хорошей стали, длиной в полторы ладони и толщиной с мизинец волшебницы. Конец был заострен и явно заколдован, а вся поверхность украшена искусными гравировками. На одной стороне латинскими буквами было выведено имя «Loegayrae».
— Только маг может понять мага, а смертные могут только притвориться — вот по какому поводу, — торжественно ответил маг.
— Хорошо, что ты это понял, — поднимая на него глаза, твердо сказала Мирослава. — Это ведь не обычная спица.
— Ей можно пользоваться как оружием, очень удобно, вряд ли кто-то заподозрит опасность в украшении.
— Я не об этом, — она покачала головой. — Это ведь тот стилет, только переплавленный, я же чувствую. Большая честь, что ты оказал мне такое доверие.
— Решил, что у тебя он будет в сохранности, ты уж точно порабощать меня не будешь, — насмешливо ответил Лоэгайре.
— А камень где?
— Камень у меня, как-то не хочется мне снова оказаться во власти каких-то смертных недоумков.
— Очень правильное решение, — похвалила Мирослава. — Вино будешь?
— Ты когда-нибудь бываешь трезвой? — возмутился Гайре.
— Не очень часто, — со смешком ответила чародейка и передала ему бутылку.
— Куда теперь? — выдержав паузу, поинтересовался маг.
— Хочешь со мной?
— А можно?
— Еду домой, к матушке-Руси. Даже не представляешь, как я соскучилась по русскому языку!
Полная луна белым диском выглядывала из-за редких облаков, оставляя на водной глади серебристую дорожку. Легкий холодный ветерок колыхал языки пламени небольшого костерка, разожжённого на морском берегу. Рядом с костром сидело двое — мужчина и женщина, они пили вино и вели неспешную беседу.
Где-то, всего в нескольких милях от этого места, отчаявшаяся женщина просила Бога о помощи, а в городке неподалеку группа чернокнижников проводила свой черный обряд. Но им было все равно, потому что в этот вечер, остальному миру не было места в их жизни.
Глава 4
Вдох! Выдох! Ноги, обутые в мягкие кроссовки, неслышно ступали по резиновому покрытию беговой дорожки вокруг стадиона. Был вечер, и яркое весеннее солнце уже склонялось к горизонту, высотки отбрасывали гигантские тени, медленно погружая город во тьму. Мирослава закончила десятый круг и остановилась отдышаться и попить воды. Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу, прическа развалилась, и спица так и норовила выпасть. Чародейка заколола волосы заново и задумчиво пробежалась глазами по пустым трибунам стадиона, горячий воздух легкими облачками пара вырывался из ее приоткрытых губ. Девушка надела легкую кожаную курточку и неспешно направилась домой.