— Прекрасная ночь, — послышался бархатистый, чуть хрипловатый голос.
— Трудно спорить, Лоэгайре, — усмехнувшись, ответила Мирослава и обернулась.
Он ничуть не изменился за прошедшие восемь лет, даже одежду, кажется, не сменил. Все тот же кожаный полурасстегнутый камзол с высоким ребристым воротом, потертые сапоги, старый широкий пояс с вычурной бляшкой и шпага с посеребрённым эфесом.
— Ты позволишь? — губы мага тронула легкая улыбка.
— Возражать не буду.
— Сохранила мой подарок?
Мужчина опустился рядом с Мирославой и привычным жестом откинул со лба свои длинные, для мужчины, волосы.
— Конечно, вот он.
Чародейка показала ему зажатую в правом кулаке спицу, после чего быстро завязала волосы в узел и воткнула в него свое оружие.
— Пользоваться приходилось?
— Пару раз, — тихо ответила Мира, и ее взгляд устремился куда-то к морю.
— А где твой рыцарь? — чуть помолчав, спросил Лоэгайре.
— Ушел.
— Куда?
— Откуда мне знать, — девушка пожала плечами. — Правильнее спросить с кем….
— И давно?
— Три месяца назад, — Мира опустила глаза, и разговор снова затих.
— Могу помочь вернуть или избавиться от боли, — усмехнувшись, предложил маг.
— Вот уж спасибо, — Мирослава насмешливо скривила губы. — У тебя помощи просить — себе дороже будет.
— Хорошего же ты обо мне мнения, — изобразив обиду, надул губы Лоэгайре. — Тебе бы я помог и просто так.
— Правда? — Мирослава положила на согнутые колени руки и легла на них левой щекой.
Лоэгайре улыбался уголками губ, в его странных каштановых глазах отражались огни ночной Генуи, а измененная магией смуглая кожа чуть переливалась в свете растущей луны.
— Ты бы правда мне помог просто так, Гайре? — повторила свой вопрос чародейка.
— Я тебе должен, Мира, а я не люблю быть должником, — маг посмотрел прямо в глаза девушке, и она невольно нырнула в его подсознание.
Там было темно, отчаянно страшно и одиноко. Повсюду было разлито чувство вины и ненависти к себе и всему живому. Еще была борьба…. Тяжелая, бесконечная и иссушающая душу война с собственной сущностью. И вот в уголке забился маленький комочек света и тепла. Там хранились те немногие светлые чувства, на которые был способен этот человек. И там Мирослава увидела себя… их первую встречу, их беседы, увидела как Лоэгайре тратит свою силу на выполнение глупого и подлого желания, чтобы сделать зачарованную спицу и подарить ее ей. Еще там был какой-то ребенок и старый уютный замок в горах.
— Хватит! — задыхаясь, выкрикнул маг, и Мира рывком вынырнула из его головы.
— Прости, я не специально… барьер ослаб и я… — чародейке было безумно стыдно за то, что она увидела.
— Ничего, — прошептал Гайре, глубоко вздыхая и прикрывая глаза. — Так тебе точно не нужна помощь?
— Нет, я не хочу пользоваться магией. Ему все равно рано или поздно придется вернуться, век смертных недолог.
— И ты его простишь?
— Не знаю, — покачала головой Мирослава. — Смотря, как он вернется, — она помолчала. — Я не понимаю, что ему не нравится?! Я так старалась держать себя в руках, я была нежной, понятливой, беззащитной и слабой, я была той принцессой, которую ему так хотелось бы оберегать и любить! Но видимо ничего у меня не получилось, — она сокрушенно вздохнула. — Никакая я не принцесса.
— Конечно, — Гайре усмехнулся. — Потому что ты не слабая, беззащитная белоручка, а маг, которому равных по силе можно на пальцах одной руки пересчитать.
— Утешил, блин, — она допила вино из фляжки. — Столько труда и все зря.
— Я точно ничем не могу помочь?
— Буду признательна, если ты раздобудешь еще этого чудного португальского вина.
— Сколько угодно, дорогуша.
Губы Лоэгайре расползлись в улыбке, и он жестом фокусника извлек прямо из воздуха бурдюк с вином. Осторожно раскрутив крышку, мужчина сделал маленький глоток, после чего удовлетворенно усмехнулся.
— Высший сорт, прошу.
Мирослава приняла у него из рук бурдюк и тоже глотнула. У португальского портвейна был довольно специфический вкус — оно было кислым, грубым и намного крепче обычного вина. Девушка поморщилась и снова уставилась в сторону моря.
— Скучаешь? — как-то очень грустно спросил маг.
— Наверное, — прошептала Мира и снова глотнула вина.
— Как насчет Испании? — игриво поинтересовался Гайре.