— Услышал твой зов и пришел, — почему-то он смутился.
— Я не звала тебя… — нахмурилась Мирослава.
— Меня не обязательно звать вслух, — грустно улыбнувшись, ответил маг. — А где Ланселот? Я думал, вы помирились.
— Он подыскивает судно в Марселе, мы планируем отправиться в Австралию. Я вот решила немного подзаработать. Спасибо, за помощь, без тебя меня, скорее всего, убили.
— Пожалуйста, мне только в радость.
Лоэгайре вытер кинжал о плащ одного из убитых и спрятал клинок в ножны.
— Где ты пропадал? Столько лет тебя не видела, хоть бы весточку послал, — пытливо глядя в глаза Гайре, спросила Мира.
— Как всегда, слонялся по свету, кого-то убивал, кого-то спасал, заключал сделки. А не появлялся потому, как решил, что если Ланселот вернулся, во мне нет необходимости.
— Ты же мой друг, я буду рада видеть тебя вне зависимости от того есть рядом Ланселот или нет.
Девушка осторожно коснулась пальцами его плеча, маг опустил глаза и, кажется, собирался с мыслями, затем осторожно взял ее ладонь в свои руки и нежно коснулся пальцев губами.
— Я люблю тебя, — на одном дыхании выпалил он, глядя ей прямо в глаза и начал таять в воздухе.
— Стой! — строго выкрикнула Мира, на ее глазах выступили слезы. — Стой, Гайре, не уходи… пожалуйста, — силуэт мужчины снова стал отчетливым, он пытливо и пронизывающе смотрел на девушку. — Лоэгайре, я… я… — девушка замялась и принялась нервно кусать нижнюю губу.
Маг несколько секунд пристально выжидательно смотрел на нее, а затем не выдержал и все-таки улыбнулся.
— Что такое? — тут же встрепенулась чародейка. — Ты чего смеешься?! — она уперлась кулаками ему в грудь и, хотя голос ее был грозным, в глазах плескалось веселье.
— Наблюдаю за твоими потугами.
Гайре еще шире усмехнулся и насмешливо приподнял бровь.
— Что?! Мог бы и мысли прочитать! Я для этого специально барьер сняла!! — возмущенно завопила Мирослава.
— Неет, — с веселым злорадством в голосе протянул маг. — Ты же знаешь, я не умею читать мысли, к тому же я хочу, чтобы ты сказала это вслух!
— Ты засранец, — беспомощно простонала волшебница.
Мира помолчала, затем все-таки подняла на него голову и их глаза встретились. Она смотрела на него, и ей казалось, что мир вокруг растворяется и перестает существовать. Лоэгайре осторожно, будто бы боясь, что она исчезнет от грубого прикосновения, взял ее лицо в свои ладони. Мирослава чуть подалась вперед и их губы замерли в каких-то сантиметрах друг от друга. Чародейка разжала кулаки, провела пальцами по его груди и плечам, нежно обняла за шею, запуская пальцы в густые жесткие волосы, и притянула к себе. Их губы слились в нежном сладком поцелуе, где не существует границ между влюбленными. Они оторвались всего на пару секунд — просто чтобы взглянуть друг другу в глаза, улыбнуться и снова слиться воедино. Их окутало облако первозданной тьмы, Мира таяла, растворялась в темной как безлунная ночь магии Лоэгайре и не хотела сопротивляться, она лишь крепче прижалась к нему, позволяя его силе завладеть собой.
Они мягко упали прямо в рыхлый снег, волшебница машинально создала вокруг них Щит и холод исчез. Гайре же, казалось, вообще ничего не заметил. Его губы скользнули вниз по ее шее, а руки выдернули из штанов заправленную рубаху и забрались под нее. Мирослава тихо застонала, когда его пальцы несильно сжали ее грудь. Девушка снова притянула его лицо к себе, пылко впилась ему в губы поцелуем и оказалась сверху.
Они, обнявшись, лежали на смятом притоптанном их телами снегу, из одежды на них остались разве что рубахи. Мирослава нежно погладила мага по руке и, улыбнувшись, поцеловала в плечо.
— Где это мы? — спросила она, поднимая взгляд наверх.
Там на черном бархатном небосводе рассыпались миллиарды звезд, а вокруг немыми исполинами застыли древние горы.
— В Грампианских горах, — тихо ответил маг, крепче прижимая ее к себе.
— В Шотландии?
— Да, — задумчиво глядя в ночное небо, ответил мужчина.
— Почему именно здесь? — Мира с нежностью заглянула в его каштановые глаза и погладила по волосам.
— Здесь мой дом, — прошептал Гайре. — Пойдем в мой замок?
— Пойдем.
Девушка легко коснулась его губ своими губами и уже в следующий миг они лежали не на снегу, а на широкой мягкой кровати.
Мирослава скользнула рассеянным взглядом по простому белому потолку над головой и, украшенной искусной резьбой, мебели.