— А что нам делить? — пожал я плечами. — Одно дело делаем, вот и живем дружно.
— Ну-ну, — только и сказал начальник отдела, повидавший на своем веку гораздо больше меня и лучше меня знавший, что на загранработе и от любви до ненависти, и от ненависти до любви бывает даже не шаг, а какие-то жалкие сантиметры…
В самолете мы с Гладышевым сидели рядом.
Пока Ольга Васильевна, закончив трапезу, мирно дремала в своем кресле, бортпроводница, стремившаяся всячески угодить трем пассажирам первого класса, предложила нам вторую бутылку шампанского, и мы, неторопливо потягивая золотистый напиток, занялись обсуждением волновавших нас проблем.
Главной из них был, конечно, Афганистан.
Будь на месте Гладышева Дэ-Пэ-Дэ, я не сел бы с ним рядом! А уж если бы меня угораздило, не стал бы обсуждать с ним никаких серьезных проблем. Самое большее, что бы я себе позволил, это рассказать ему какой-нибудь пошленький анекдот, доступный его пониманию, потому что с чувством юмора, как и с многими другими чувствами, у Дэ-Пэ-Дэ была напряженка. Как сказал по этому поводу один посольский остряк, «все человеческое было ему чуждо».
Но с Гладышевым я мог, нисколько не опасаясь за последствия, откровенно обсудить любую тему, в том числе и такую деликатную, как пребывание в Афганистане нашего «ограниченного контингента». И Гладышев, и я во время отпуска имели возможность поговорить об этом со многими людьми. У каждого из нас был свой круг сослуживцев, друзей и просто знакомых, они работали в разных ведомствах и в большинстве своем имели доступ к закрытой информации. Из их разобщенных и порой разноречивых мнений и оценок можно было составить довольно объективную и полную картину того, что происходило в Афганистане.
Картина эта получилась неутешительная. По всему выходило, что навешанные нашей пропагандой ярлыки до неузнаваемости исказили суть происходящего и мешали трезво оценить сложившуюся ситуацию. Что наша армия ведет борьбу не с так называемыми «бандформированиями», а против афганцев-мусульман, составляющих значительную часть населения. Что только наша зацикленность на идеологических догмах мешает признать тот бесспорный факт, что большинству афганцев безразличны идеи апрельской революции и уж тем более перспектива построения развитого социализма, поскольку гораздо важнее для них традиционные ценности и обычаи исламского общества, непостижимые для нашего понимания.
Мы обсудили и причины наших неудач и просчетов. Поговорили о том, как наши военные внедряют далеко не самые лучшие армейские «традиции» в деликатную сферу интернациональных отношений, пытаясь обтесывать своих афганских коллег на манер собственных рекрутов, унижая при этом их человеческое и офицерское достоинство, из-за чего афганская армия превратилась в ненадежного и небоеспособного союзника.
— Кстати, Михаил Иванович, — спросил Гладышев, в очередной раз наполнив наши бокалы, — что в ваших краях говорят о том, как готовилось и принималось решение о вводе нашей армии в Афганистан?
— Говорят разное, — ответил я, отхлебнув шампанское. — Ясно только, что замысел этот рождался в обстановке особой секретности. Я спрашивал об этом начальника нашей информационной службы. Он сказал, что те, кто принимал решение, рассчитывали, что пребывание наших войск в Афганистане будет кратковременным. По первоначальному замыслу войска должны были встать гарнизонами, не вступать в боевые действия, а только своим присутствием укрепить режим и сдержать оппозицию. Но в первые же дни эти замыслы рухнули: войска подверглись обстрелам, были вынуждены ответить, и вспыхнула настоящая война.
— А правда, что Андропов был против этой затеи?
— Я тоже слышал об этом, но так это или нет — утверждать не могу.
— А как он смотрит на эту войну сейчас? — спросил Гладышев.
— Об этом можно судить по его выступлению на совещании руководящего состава разведки, — ответил я. — Я своими ушами слышал, как он сказал: «Еще одна такая война, и мы без штанов останемся!»
— Так почему бы нам не уйти из Афганистана? — глядя на меня так, как будто именно от меня зависело решение этого вопроса, спросил Гладышев.
Прежде чем ответить, я взял со столика свой бокал и сделал большой глоток.
— В этом же выступлении Андропов сказал, что вывод наших войск из Афганистана в сложившейся обстановке поставит под угрозу наши южные рубежи. Он считает, что в этом случае гражданская война в Афганистане вспыхнет с удвоенной силой и неизбежно перекинется на наши среднеазиатские республики.