Произнося этот спич, я внимательно наблюдал за Сервэном, пытаясь по его глазам понять, какой будет его реакция на мои слова. Конечно, я рисковал, загоняя его в угол. Кто знает, что он предпримет, оказавшись в безвыходном положении? Что, если он решит на мне отыграться? Что, если завтра меня объявят «персона нон грата», а пресса поднимет невероятный шум по случаю выдворения из страны советского дипломата?
Но что это за разведка без риска?! К тому же нам тоже было, что сказать журналистам!
— Что же вы от меня хотите? — спросил Сервэн, и я понял, что можно без особых опасений продолжать наш душевный разговор.
— Я хочу получить от вас то, что нужно нам, а не то, что вы хотите нам дать. Надеюсь, вам известен основной закон бизнеса: если вы хотите заключить сделку, предлагайте не то, что вы хотите продать, а то, что у вас хотят купить!
Сервэн заерзал в своем кресле.
— И что же вы хотите у меня купить?
— Меня не интересуют, как вы когда-то сказали, тайны «местного двора». У меня есть свои проблемы, и я хотел бы с вашей помощью решить некоторые из них.
На этот раз я не лгал, когда говорил, что меня не интересуют секреты местных спецслужб. Вернее, лгал только отчасти, поскольку вполне обоснованно рассчитывал, что возможностей «Артура», «Рокки», «Мека» и Акуфы достаточно, чтобы держать под контролем деятельность специальной секции «Руссо» против учреждений и граждан моей страны. Помощь Сервэна была бы, безусловно, весьма полезной, но я имел на него более серьезные виды и потому на данном этапе готов был пойти на некоторые жертвы.
— Надеюсь, вы не потребуете от меня чего-то сверхъестественного? — продолжая заметно нервничать, спросил Сервэн.
— Ни в коем случае, — успокоил я его. — Более того, моя просьба, возможно, будет отвечать и вашим профессиональным интересам. Это будет, если можно так выразиться, наше общее дело.
— Очень интересно! — воскликнул Сервэн. — Какие у нас с вами могут быть общие дела?
— Вы сами сказали, что вас беспокоит проникновение в страну коммунистической идеологии. Но ее носителями являются не только советские, но и китайские представители, Притом, не в самом лучшем варианте. А конкретным распространителем — агентство Синьхуа. Не так ли, месье Сервэн?
— Так, месье Вдовин, — с нескрываемой заинтересованностью подтвердил француз.
— Вот я и хотел бы, чтобы вы установили слежку за корреспондентом агентства Синьхуа и поделились со мной полученной на него информацией.
Сервэн задумался, прикрыв рукой глаза. Я терпеливо ждал.
— Должен признаться, — наконец, заговорил он, — что мы уже держим его под наблюдением. Но вам-то зачем это нужно?
— Будем считать, что это мой личный интерес.
Не мог же я объяснить ему, что вот уже много лет мы находимся в жесткой конфронтации с нашими бывшими единомышленниками по социалистическому лагерю и «братьями навек» и что все эти годы достижения в оперативной работе по китайцам ценятся у нас не ниже, чем в работе по американцам. О наших разногласиях он знал и сам, а остальное его просто не касалось!
Мне вспомнилось, как лет за десять до описываемых событий, накануне принятия КНР в ООН, чего в течение многих лет добивался Советский Союз, во все резидентуры была направлена шифртелеграмма, в которой указывалось, что наконец-то успешно завершилась изнурительная борьба всего социалистического лагеря за восстановление исторической справедливости, и тут же предписывалось принять самые энергичные меры по разоблачению антисоветской деятельности китайских представителей во всех международных организациях, членом которых КНР станет после принятия в ООН!
Более парадоксальной по своему смыслу телеграммы мне не приходилось читать за всю многолетнюю службу в разведке!
— Ну, хорошо, — потер подбородок Сервэн, — предположим, что я выполню вашу просьбу. Но как я буду делиться с вами полученной информацией? Пересказывать содержание сводок?
— Зачем пересказывать? — пожал я плечами. — Разве не проще периодически передавать мне копии сводок с результатами наблюдений? Я сам буду извлекать из них нужные мне сведения.
В том, что я предложил, был заложен вполне определенный смысл. Слежка за любым объектом — длительный процесс, и подобный вариант передачи информации позволял постепенно затянуть Сервэна в негласное сотрудничество. К тому же сам факт передачи документальных материалов из местной контрразведки являлся хорошим закрепляющим моментом и рано или поздно должен был привязать его к нам невидимыми, но чрезвычайно прочными нитями, разорвать которые было не так-то просто.