— И вы гарантируете мне, что сумеете договориться с Усалевым, и у меня не будет никаких проблем? — после некоторого раздумья спросил Сервэн.
— Конечно, можете не сомневаться, — твердо сказал я, тем более что ни с каким Усалевым ни о чем не нужно было договариваться.
— Ну хорошо, я согласен! — сдался наконец Сервэн.
Минут десять ушло на обсуждение технических деталей, связанных с организацией наблюдения за «Бао» и передачей сводок, еще минут пять на всякие светские разговоры, и мы расстались, как мне кажется, весьма удовлетворенные друг другом.
Сервэн считал, что он заключил выгодную сделку, не слишком обременительную, не связанную для него с большими издержками и оставлявшую ему шанс со временем избавиться от вынужденной зависимости. Я же был доволен тем, что удалось договориться с ним о более или менее длительном сотрудничестве, от которого до окончательной вербовки, хочет он того или нет, дистанция не такого уж большого размера.
Как там говорится в пословицах о шестеренке и коготке?
Той же ночью в Центр ушла такая шифртелеграмма: «Встреча с „Атосом“ прошла по утвержденному плану. Он согласился задействовать возможности „Руссо“ в разработке „Бао“. Подробный отчет о встрече будет направлен дипломатической почтой».
А еще через два дня я восстановил связь с «Дожем».
Это было, конечно, не совсем тактично по отношению к Лавренову, но, когда дело идет о безопасности ценного источника информации, тут не до взаимных реверансов! К тому же этот агент с самого начала своей карьеры на разведывательном поприще всегда был на связи у резидентов, и то, что какое-то время с ним работал Лавренов, было всего лишь вынужденной мерой, последовавшей после внезапной гибели Матвеева.
Теперь все снова становилось на свое место.
И все же, когда мы обсуждали с Лавреновым, как мне вступить в «Дожем» в контакт, он не выдержал и с грустью в голосе сказал:
— Что-то я совсем оказался не у дел! «Люси» и «Монго» у меня забрали. Один Акуфа остался, и тот работает на внешнюю контрразведку.
— Подожди, Сергей, — успокоил я его. — Тебе предстоит интересное дело. Если ты его сделаешь, все остальное не будет иметь никакого значения. А для начала постарайся поближе познакомиться с корреспондентом агентства Синьхуа.
33
Еще сравнительно недавно, всего каких-то пять лет назад, мне бы и в голову не пришло давать оперативному работнику указание «поближе познакомиться» с каким-либо китайским представителем. Такое указание было бы практически невыполнимым, потому что китайцы демонстративно уклонялись от каких бы то ни было контактов с сотрудниками советских учреждений.
Это отчуждение началось еще в шестидесятые годы и достигло апогея во время «культурной революции», когда, за редкими исключениями, китайцы не просто избегали общаться с советскими гражданами, но буквально шарахались от них при любой, даже самой безобидной попытке завести какое-то знакомство.
Никто, даже наши самые лютые недруги, те, кого мы всегда считали своим «главным противником», притом даже в периоды самой жесткой конфронтации, и то не позволяли себе такой откровенной враждебности, такого безобразного отношения, как наши китайские «братья»!
Такое ненормальное положение продолжалось целых два десятилетия, и мало кто из разведчиков мог похвастаться заметными успехами в работе по китайцам, не говоря уж о каких-то достижениях! А вот негативных примеров, когда наши неоднократные и настойчивые попытки вырвать какого-нибудь затравленного и начитавшегося цитат Мао Цзэдуна китайца из сплоченной на страхе и ненависти ко всему советскому одноликой массы, поголовно одетой в синие кепки и такого же цвета френчи, и обратить его в «нашу веру» заканчивались полной неудачей, было более чем достаточно.
Какие только умельцы, какие корифеи вербовочной работы ни брались за это дело! Все равно коэффициент их полезного действия если и не равнялся нулю, то был очень близок к этой отметке. Да и как можно было говорить о каких-то успехах, если ни один китаец, опять же за редким исключением, никогда не появлялся вне стен своего учреждения в одиночку, а выходил в город только в сопровождении кого-либо из своих соотечественников, а то и нескольких, да и сам такой выход был жестко лимитирован по времени и не давал ему возможности заниматься какими-то делами, выходящими за рамки его служебных обязанностей?