Делал он это обычно так:
— Советую вам держаться подальше от второго секретаря американского посольства Морриса Дьюла. Он является сотрудником ЦРУ!
— Почему вы так считаете? — в свою очередь спрашивал я.
— Вы не профессионал, и поэтому вам будет трудно понять, как служба безопасности выявляет разведчиков, — отвечал в таких случаях сосед и переводил разговор на другую тему.
Меня это страшно раздражало! Мне было недостаточно указания на принадлежность того или иного человека к спецслужбе, а требовались конкретные факты, подтверждающие эту принадлежность и дающие возможность провести оперативные мероприятия.
Заставить соседа быть более откровенным и рассказывать все, что ему известно о разведчиках, работающих в других посольствах, можно было только одним способом. Но вербовать человека, тем более сотрудника службы безопасности, который не очень-то стремится сотрудничать с иностранной разведкой, рискованно, во всяком случае до тех пор, пока тот, кто отважится проводить вербовку, не заготовит соответствующие аргументы и не обеспечит страховку на случай срыва задуманного мероприятия.
Заготовить аргументы было не сложно, поскольку сосед относился ко мне с симпатией, имел большую семью, нуждался в деньгах, и можно было попытаться убедить его в том, что сотрудничество с советской разведкой поможет ему решить многие проблемы. А вот со страховкой на случай отказа (захочет ли он ставить на карту жизнь и финансовое благополучие?!) я ничего стоящего придумать не мог, потому что прижать его было нечем: сообщенных им отрывочных сведений на ряд иностранных дипломатов для этого было явно недостаточно.
И снова мне помог случай!
Надо сказать, что все беседы с соседом, происходившие у меня на квартире, я записывал на магнитофон. Не то чтобы корысти ради, а так, на всякий случай исключительно по старой профессиональной традиции!
И вот однажды я по делам службы отправился в сопредельную страну. Завершив дела, я пробежался по магазинам, накупил всяких колониальных товаров, не забыв, конечно, соседа и его многочисленных домочадцев.
Пригласив его к себе после возвращения из этой поездки, я передал ему целый ворох детских игрушек, дешевых украшений и прочих сувениров. Сосед был тронут моим вниманием, но, принимая подарки, поинтересовался, сколько он должен, явно давая понять, что не хочет попадать в какую-то зависимость от советского дипломата.
Мне не хотелось брать с него деньги, тем более что я оплатил все покупки не из личных средств, а за счет казны. И потому я с серьезным видом ответил:
— О, это стоит очень дорого!
— Неужели? — удивился сосед, не сразу сообразив, что к чему.
— Считайте сами, — сказал я и начал перебирать подарки. — Вот этот фотоаппарат стоит сто пятьдесят долларов, эта золотая цепочка — сто двадцать, эти бусы — почти сто, а «Роллекс» около двухсот! Ну и по мелочам — всего почти тысяча долларов.
Сначала сосед недоумевал, потом догадался, в чем дело, и решил мне подыграть. Он сделал испуганные глаза и замахал руками:
— Но у меня нет таких денег! Мне никогда с вами не рассчитаться!
— Ничего, как-нибудь сочтемся, — успокоил я его. — Ваша информация тоже стоит немало!
— Хорошо, договорились, — засмеялся сосед, принимая от меня пластиковую сумку с подарками.
Надеюсь, читатель тоже догадался, что весь этот диалог носил шутливый характер: фотоаппарат и часы фирмы «Роллекс» были игрушечными, цепочка — анодированной, бусы сделаны из ракушек, а потому каждая из перечисленных мной вещей, как и все остальное, стоила от одного до трех долларов, а их общая стоимость не превышала двадцати.
Но шутливый характер этот разговор носил только для тех, кто был его свидетелем. А поскольку таковых не оказалось, то, прослушав пленку, я вдруг сообразил, какая в нем заложена взрывчатая сила. Потому что для непосвященного человека, который не видел всех этих подарков и наших улыбок, когда мы обсуждали их стоимость, а слышал только наши голоса, все воспринималось совсем по-другому.
И мне пришла в голову интересная идея!
Я прослушал все записи наших разговоров с соседом, выбрал из них и выписал на отдельные листочки наиболее интересные фразы, а затем стал раскладывать эти листочки в определенном порядке, пока не сложился любопытный пасьянс. Он, правда, получился неполным, в нем были пропуски, смысловые неувязки, но все это было делом поправимым.