— Буду, — ответила Наташа. — А что?
— Я хочу отдать тебе выкройки.
— Хорошо, увидимся, — сказала Наташа и, положив трубку, засветилась такой радостью, как будто дороже этих выкроек у нее ничего не было.
Я надел наушники и распорядился:
— Включай!
Колповский тоже надел наушники, перекрестился и надавил пальцем на маленькую черную кнопочку. На лежавшем перед ним аппарате загорелась красная лампочка, означавшая, что команда прошла.
Через пару секунд я услышал в наушниках нарастающий шум. Он возник откуда-то издалека, как накатившаяся океанская волна, но не затих при ее откате, а, достигнув определенного уровня, остался звучать на пульсирующей и довольно противной ноте. Шум был достаточно сильным, это меня встревожило, и я спросил:
— Это что — какая-то помеха?
— Нет, это кондиционеры, — ответил Колповский и, повернув регулятор, слегка уменьшил громкость.
— Из-за этих проклятых кондиционеров мы ни черта не услышим, — пробурчал я себе под нос.
— Не беспокойтесь, Михаил Иванович, — успокоил меня Колповский. — Микрофон отрегулирован на голосовые частоты. Вот увидите, как только кто-то начнет говорить, кондиционеров не будет слышно.
Я машинально отметил про себя всю абсурдность последней фразы: как я мог увидеть, когда кто-то заговорит, если вооружен не биноклем, а наушниками! Но сейчас мне было не до стилистических тонкостей!
В течение нескольких минут мы слушали, как надрываются кондиционеры фирмы «Вестингауз», охлаждая жаркий тропический воздух. Потом Колповский сказал:
— Я попробую, как проходят команды.
— Попробуй, — разрешил я и поправил наушники.
Колповский снова нажал черную кнопочку, только на этот раз на более продолжительное время, снова мигнула красная лампочка, и так раздражавший меня шум уплыл куда-то в космическое пространство. Колповский несколько раз повторил свои манипуляции, и, повинуясь его пальцу, шум то появлялся, то пропадал, словно его издавал какой-то неведомый оркестр, подчиняющийся движению дирижерской палочки.
Наконец, Колповский оставил аппарат во включенном состоянии и удовлетворенно поднял большой палец: дистанционное управление работало безотказно! Теперь оставалось убедиться, что микрофон находится именно там, где ему надлежало находиться. А для этого надо было подождать, когда в контролируемое помещение войдет какая-то живая душа и произнесет какую-нибудь фразу, которая и позволит сделать окончательный вывод.
Мы успели выпить по чашке кофе, поговорить о том о сем, пока наконец в ставший уже привычным шум кондиционеров вплелись какие-то ритмические звуки, потом послышался звук открываемой двери, снова ритмические звуки, только на этот раз более громкие и потому узнаваемые, затем серия каких-то непонятных звуков, и вдруг (о, чудо!) шум кондиционеров внезапно стих, и я совершенно четко, как будто говоривший находился совсем рядом, услышал:
— Кейл, попросите Копленда зайти ко мне.
По великолепному американскому произношению и по тому, что только один человек в этой стране мог вызвать к себе резидента ЦРУ, я догадался, что слышу голос чрезвычайного и полномочного посла США Раймонда Гэлбера!
Этому со всех точек зрения неординарному событию предшествовала большая подготовительная работа.
Пока наше оперативно-техническое подразделение колдовало над малахитовым письменным прибором и ломало голову над тем, как начинить его различными электронными штучками, Хачикян планомерно готовил «Армана» к осуществлению ответственной и рискованной затеи.
Сначала нужно было проверить «Армана» на выполнении сходного поручения и убедиться в его находчивости, смелости и в том, что он способен четко выполнить данные ему инструкции. А еще нам чрезвычайно важно было знать, не ведет ли он двойную игру и не докладывает ли о своих контактах с Хачикяном кому-то из американцев, например, тому же Копленду.
И вот однажды Хачикян вручил «Арману» небольшую металлическую коробочку с несколькими кнопками, измерительной шкалой и стрелкой и попросил его (за отдельное вознаграждение, разумеется!) спрятать эту коробочку в кабинете американского посла, лучше всего где-нибудь за книгами.
Осторожный «Арман» поинтересовался, что это за штуковина и зачем «патрону» нужно, чтобы она оказалась в книжном шкафу, да еще не где-нибудь, а в кабинете американского посла. Хачикян пояснил, что его очень интересует уровень электромагнитных излучений. Для малограмотного «Армана» это было все равно, как если бы Хачикян попытался объяснить ему, чем пылесос отличается от баллистической ракеты. Он с опаской взял коробочку в руки и спросил: