— Хэллоу, Рэй! — прозвучал в наушниках знакомый голос Копленда.
— Хэллоу, Гэри! — отозвался Гэлбер.
Я всегда удивлялся простоте, с которой американцы, независимо от возраста, служебного или имущественного положения, обращались друг к другу. Даже президента США можно было назвать Айк, Дик или Билл! У нас тоже в любом эшелоне власти можно было иногда услышать обращение по имени, но только в тех случаях, когда собеседники были давно и близко знакомы, а в остальных случаях ни о чем подобном нельзя было даже мечтать!
— Как дела у Пола? — спросил Гэлбер, и я догадался, что речь идет о Рэнскипе.
— К сожалению, все хуже и хуже. — В голосе Копленда слышалась тревога.
— А что говорит Сэм?
Сэмюель Кейсер числился врачом американского посольства. Других врачей в посольстве не было, а потому Сэму приходилось быть мастером на все руки, хотя по своей специализации он был военным хирургом.
— Он в полном недоумении, — ответил Копленд. — Картина заболевания все время меняется. Сначала все выглядело как банальная простуда, потом как кишечная интоксикация. Вчера появились признаки воспаления легких. И все это на фоне сердечной недостаточности и периодической потери зрения.
— Может быть, это малярия или какая-то необычная лихорадка? — предположил посол, как будто он что-то смыслил в медицине.
— Сэм уверен, что это не малярия. Лихорадка с такими симптомами ему тоже неизвестна. На эти болезни он нагляделся во Вьетнаме, — напомнил Копленд фронтовое прошлое Сэма.
— Что он намерен делать?
— Он настаивает на отправке Пола в Абиджан.
В столице Берега Слоновой Кости находился региональный американский госпиталь, куда свозили больных американцев со всей Западной Африки. Вот в этот госпиталь и предложил отправить Рэнскипа Сэм Кейсер.
— Кейл! — услышал я голос Гэлбера и догадался, что он нажал кнопку переговорного устройства.
— Слушаю вас, господин посол, — ответила секретарь.
— Свяжитесь с нашим посольством в Абиджане и попросите срочно прислать самолет за Полом Рэнскипом, — распорядился посол.
Не могу сказать, что это был очень интересный разговор. Ну, заболел сотрудник ЦРУ Пол Рэнскип, пусть даже какой-то загадочной болезнью, ну и что с того? Все болеют, сотрудники КГБ тоже. Поболеют-поболеют и выздоравливают, и снова берутся за свое дело!
Я посмотрел на часы: было почти десять часов. Пора было возвращаться в посольство, где меня ждали неотложные дела. На контрольном пункте мне больше нечего было делать: Колповский и Наташа вполне могли справиться без моего участия…
В резиндентуре я взял шифрблокнот и написал: «Операция по внедрению оперативной техники в „Казарму“ (так в переписке с Центром именовалось американское посольство) прошла успешно. В режиме управления и контроля аппаратура работает устойчиво, слышимость хорошая. О содержании полученной информации будем сообщать по мере обработки».
Я уже хотел подписать шифртелеграмму и вызвать Ноздрина, но задумался над одной проблемой: в резидентуре, кроме меня, никто не владел английским языком, по крайней мере в такой степени, чтобы на слух квалифицированно переводить разговоры, ведущиеся в кабинете американского посла. Какое-то время я, конечно, мог поработать за переводчика, но заниматься этим систематически мне было некогда. У резидента хватает других забот.
Я подвинул к себе шифрблокнот и дописал:
«Прошу срочно направить в страну мою жену и разрешить использовать ее в качестве переводчицы».
В среду примерно в половине одиннадцатого позвонил дежурный комендант и сказал, что какой-то иностранец просит меня к городскому телефону.
Я спустился в «приемный покой» и взял трубку.
— Хэллоу, Майк, — услышал я знакомый голос. — Говорит Гэри Копленд. Мне очень нужно с тобой увидеться. Может быть, мы встретимся за ланчем?
И этот звонок, и просьба были довольно неожиданными. А любая неожиданность в нашем деле всегда чревата непредвиденными последствиями. Я не видел оснований уклоняться от встречи с резидентом ЦРУ, но предпринять кое-какие меры предосторожности был просто обязан.
— Где? — коротко спросил я, продолжая обдумывать сделанное мне предложение.
— В баре гостиницы «Теранга», если не возражаешь, — без всякого промедления сказал Копленд. Видимо, это место было подобрано им заранее.
— А где-нибудь поближе нельзя? Моя машина с утра на профилактике.
Я по ходу разговора стал придумывать легенду, хотя моя машина была в полном порядке.