И опять Центр был совершенно прав, потому что сложившаяся ситуация могла толкнуть «Бао» на такой некрасивый поступок. Но чтобы узнать, запустил ли «Бао» руку в государственный карман, одной правоты было недостаточно.
Но жаловаться на объективные трудности и искать оправданий — последнее дело! Тем более что концовка письма звучала достаточно оптимистично:
«Проанализировав все имеющиеся материалы, Центр полагает, что их вполне достаточно, чтобы приступить к составлению плана вербовки „Бао“ с использованием в сочетании материальной и морально-психологической основ».
Дочитав письмо до конца, я задумался. Признаюсь, оно вызвало у меня противоречивые чувства.
Действительно, с материальной основой не было особых проблем, поскольку, попав в страну, где отсутствовала китайская колония, «Бао» лишился побочного (и притом, весьма значительного!) источника дохода и теперь не мог, как прежде, помогать своим родственникам в КНР и сыну на Занзибаре, к которому, суля по всему, он испытывал большую привязанность. Кроме этого, наряду с укоренившейся привычкой тратить деньги на светские удовольствия, у него возникли непредвиденные расходы в связи с беременностью любовницы и необходимостью самому оплачивать счета за лечение у французского врача.
И с морально-психологической основой тоже была довольно полная ясность. Нам было известно о принадлежности «Бао» к спецслужбам КНР, а это для разведчика, особенно работающего под прикрытием журналиста, чрезвычайно неприятное обстоятельство.
Было также установлено, что «Бао» занимается спекуляцией и незаконными валютными сделками, а поступки такого рода никак не украшают официального представителя иностранного государства.
Наличие внебрачного сына на Занзибаре подрывало его моральный облик, а интимная связь с Алисией Рибейра, ожидавшей от него ребенка, свидетельствовала, что речь идет не об ошибках молодости, а об устойчивых и к тому же порочных наклонностях, которые совершенно недопустимы в таком пуританском коллективе, каким было китайское посольство.
Что касается переписки с Ваном, фирму которого «Бао» использовал для нелегальной связи с родственниками, проживающими в КНР, то здесь был целый букет нарушений законов и инструкций, и за каждое подобное нарушение было предусмотрено соответствующее наказание.
И, наконец, установленное нашей резидентурой в Токио членство «Бао» в прошлом в полуфашистской организации «синерубашечников», в сочетании со всеми его проступками, могло положить конец его карьере и иметь для него самые тяжелые последствия.
Сделав эти выкладки, я обнаружил в них одну явную закономерность: все эти факты были не чем иным, как компроматом, а потому морально-психологическая основа сводилась к тривиальной угрозе компрометации. А такая угроза, как свидетельствовала оперативная практика, была не самым лучшим аргументом и далеко не всегда гарантировала успех вербовочной разработки.
У меня еще свежи были воспоминания об участии в одной подобной операции. Проведена она была в африканской стране в те недоброй памяти годы, когда советско-китайские отношения достигли пика конфронтации, а посему информация о том, что творится в КНР и какие мероприятия затевают китайские руководители, чтобы покрепче насолить своему «брату навек», была на вес золота. Охота за этой информацией была главнейшей задачей многих наших резидентур, в первую очередь, конечно, в тех странах, где были многочисленные китайские колонии.
И вот объектом наших устремлений стал скромный переводчик китайского посольства по имени Кан Шулин. Попался он нам на глаза, когда началась сильная миграция китайских специалистов, работавших в Африке, и китайское посольство было вынуждено обратиться к услугам Аэрофлота: вражда враждой, а другой возможности доставить в страну своих специалистов и после окончания работы отправить их обратно в Китай у верных учеников Мао Цзэдуна не было! Китайские самолеты в Африку не летали, за услуги западных авиакомпаний нужно было платить в твердой валюте, а потому, сцепив в идеологическом экстазе зубы и держа наготове цитатники, летали китайцы по маршруту Пекин — Москва и далее по столицам африканских государств. Ну и, естественно, обратно — не оставаться же им в Африке на веки вечные!