Мы погоревали какое-то время по этому поводу, но долго горевать у нас не принято. К тому же настоящие профессионалы умеют извлечь пользу даже из неудач, если, конечно, в них бьется живая творческая мысль.
В следующий раз представитель Аэрофлота подарил переводчику статуэтку, в которую тоже была вмонтирована электроника, но не та, что делают в лабораториях КГБ, а изготовленная в ЦРУ и за несколько месяцев до этого обнаруженная в одном из наших посольств. Она была в нерабочем состоянии, но от нее и не требовалось улавливать и передавать в эфир труднопереводимую китайскую речь, потому что в наших планах ей отводилась совсем иная роль.
Таким образом, переводчик получил от представителя Аэрофлота и рассовал в разные помещения и закоулки китайского посольства несколько изделий местных мастеров, начиненных неработающей электроникой иностранного производства.
Мы уже готовили завершение этой операции, как вдруг неугомонный представитель Аэрофлота вспомнил, что переводчик давно «положил глаз» на стоявшую в офисе небольшую модель «Боинга». Конечно, это было непатриотично, по всем правилам полагалось выставить в представительстве Аэрофлота модель советского самолета, но за неимением таковой в офисе в течение нескольких лет красовалась модель «Боинга», подаренная в свое время по случаю годовщины Аэрофлота авиакомпанией САС.
А вспомнил об этом представитель Аэрофлота потому, что когда-то, правда, в шутку, пообещал Кан Шулину списать и подарить «Боинг», как только получит модель советского самолета. И вот недавно ему сообщили, что в ближайшее время поступит модель Ил-62. Именно такие самолеты выполняли рейсы в страну.
Мы быстренько связались с Центром, где-то в Америке или в Европе была приобретена модель «Боинга», аналогичная той, что стояла в представительстве Аэрофлота, и наши умельцы начинили ее стандартным набором электроники. А еще спустя некоторое время «Боинг», в течение нескольких лет украшавший офис, был отправлен в Москву (там тоже хватало своих «коллекционеров»), его место заняла модель, прошедшая соответствующую обработку в секретной лаборатории КГБ, а рядом с ней раскинул двухметровые крылья красавец Ил-62.
При очередном визите переводчик сразу обратил внимание на появление в офисе модели советского самолета, а когда представитель Аэрофлота напомнил ему старый уговор и разрешил взять «Боинг», его радости не было предела!
В тот же день «Боинг» отправил в эфир первую информацию из кабинета китайского посла, куда его затащил услужливый Кан Шулин.
Прошло еще несколько месяцев, и когда улеглись страсти, связанные с внедрением «Боинга» в китайское посольство, мы решили душевно побеседовать с переводчиком. В один из его визитов я уединился с ним в кабинете представителя Аэрофлота и после небольшого вступительного слова показал ему несколько фотографий.
А на фотографиях этих были запечатлены подаренные ему маски, статуэтки и прочая кустарщина в разобранном виде, то есть с электронной начинкой, из чего безоговорочно следовало, что он своими руками занес в китайское посольство советскую технику подслушивания и фактически уже стал нашим сообщником.
Эту демонстрацию я закончил такими словами:
— Нам бы хотелось, чтобы вы продолжили эту работу, только устанавливали наши микрофоны не где попало, а там, где мы вам посоветуем. Естественно, все ваши усилия будут хорошо вознаграждены.
Меня удивило, что переводчик уж очень спокойно реагировал на фотографии и мое деловое предложение. Но, приглядевшись к нему повнимательнее, я понял, что от всего увиденного и услышанного он впал в какую-то прострацию: его взгляд застыл на фотографии, где рядом с высверленной ритуальной маской лежали электронные платы и блоки питания, лицо словно закаменело и превратилось в маску из китайского народного театра, кулаки были сжаты так, что побелели костяшки пальцев.
Видимо, истинный смысл происшедшего доходил до него долго, но все же дошел, и животный страх перед возможной карой сменился бурным всплеском эмоций. Сначала он покрылся обильным потом, затем лицо его исказила страшная гримаса, он что-то возбужденно залопотал по-китайски, а закончил воплем на французском языке: