— А где он живет?
— Недалеко от вас, — ответил «Рокки» и протянул мне записку с адресом.
Я прочитал записку и сказал:
— Мне нужны все сведения, которые можно собрать по месту жительства этого Гонзалеса. Раз он живет один, у него должна быть прислуга…
— Я уже выяснил, — опережая мои дальнейшие указания, ответил «Рокки». — У него есть служанка, племянница того самого консьержа, который присматривает за его резервной квартирой.
— Ты сможешь ее завербовать? — сразу поинтересовался я.
— Зачем вербовать? С молодой девушкой можно договориться по-другому, — ответил «Рокки» и заговорщически подмигнул.
— Ну хорошо, я полагаюсь на тебя, — не стал я углубляться в эту тему и сковывать его инициативу, догадавшись, каким путем «Рокки» постарается решить поставленную перед ним задачу. — Нужно составить детальный план квартиры, выяснить, кто живет по соседству, бывают ли у Гонзалеса гости и кто именно. Ну и, конечно, подробные характеризующие данные и сведения об образе жизни.
— Стоит ли мне наводить справки о Гонзалесе в представительстве «Тексако»? — спросил «Рокки».
— Не надо, — остановил я его. — Подождем, пока не узнаем о нем побольше.
На мой запрос из Москвы поступил лаконичный ответ:
«По учетам Центра „Ринго“ не проходит. Сведениями о его принадлежности к ЦРУ не располагаем».
38
Алисия Рибейра была уже на шестом месяце беременности, когда в резидентуру, наконец, поступило из Центра разрешение на вербовку «Бао». Дилеммы — будет любовница «Бао» рожать или нет — к этому времени уже не существовало, и ситуация, по крайней мере для нас, несколько упростилась. Теперь мы с точностью до доллара или франка знали, с какими материальными проблемами столкнется «Бао», и могли планировать наши собственные затраты на разрешение этих самых проблем, потому что именно в этом для «Бао» и заключалась наиболее привлекательная сторона сотрудничества с иностранной спецслужбой. Все остальное являлось сплошной обузой и большим риском.
По «закону подлости» долгожданная шифртелеграмма поступила из Центра через два дня после очередной встречи с «Атосом». Терять почти три недели в ожидании следующей встречи было чертовски жаль, мало ли что могло произойти за это время, и потому я решил вызвать «Атоса» на внеочередную встречу. По условиям связи она должна была состояться в ближайшее воскресенье в туристском комплексе Кальдиана.
Однажды во французском журнале «Синемонд» я наткнулся на любопытную статью. В ней анализировалось положение дел в советском кинематографе и при этом утверждалось, что советское кино является одним из лучших в мире только на том основании, что, несмотря на всевозможные цензурные ограничения и скудный выбор тем, советским кинорежиссерам все же удается создавать один-два шедевра в год!
Но лично меня поразила не эта лестная оценка, а одно удивительно точное наблюдение, сделанное французским кинокритиком. Вдоволь поиздевавшись над «целомудрием» советских кинофильмов, автор задал вопрос: «Что делает советский гражданин, впервые оказавшись за границей?» и сам же на него ответил: «Он идет смотреть порнографический фильм!»
Я вспоминал эту статью каждый раз, когда в страну, где я работал, приезжала какая-нибудь высокая советская делегация и ее глава просил включить в культурную программу посещение каких-либо «злачных» мест. И чем выше уровень этой делегации, тем изысканнее и откровеннее были места, в которых она стремилась побывать!
Посещение дешевых кинотеатров, где демонстрируются порнографические фильмы, — удел малообеспеченных одиночек или оторвавшихся от своих групп туристов. Высокие делегации до этого никогда не опускались и стремились побывать (разумеется, за государственный счет или, в крайнем случае, за счет принимающей стороны!) в престижных кабаре, ночных клубах и прочих подобных заведениях, где на десерт подавали запрещенную в Союзе «клубничку».
Конечно, Африка — не США и даже не Европа, хотя справедливости ради надо отметить, что в некоторых европейских странах сексуальная революция началась значительно раньше, чем в той же Америке, и потому определенная часть населения в своем стремлении к сексуальному раскрепощению успела добиться значительно большего прогресса. И все же Африке, при всей ее близости к матушке-природе и простоте обычаев, ой как далеко до так называемого цивилизованного мира!