Так и простоял министр с открытым ртом битый час, пока шла игра, рискуя схватить солнечный удар и игнорируя приглашения посла посетить «шведский стол» или отдохнуть в кондиционированной «хазе». Какой там стол, какая «хаза», когда на волейбольной площадке демонстрировали свои обнаженные прелести живые шведки! Разве в среднеазиатской республике такое увидишь?!
— Они что, совсем сдурели? — прошипела Иришка, увидев картинку, которая год назад на всю жизнь потрясла среднеазиатского министра. В отличие от него, Иришка в свои двенадцать лет еще не утратила естественного детского целомудрия и на пляж приезжала в закрытом купальнике, хотя скрывать пока ей было нечего.
Я пропустил ее реплику мимо ушей, полагая, что с возрастом она сама разберется, что допустимо в приличном обществе, а что нет. Меня больше заботила другая проблема, связанная с воспитанием дочери.
Почти год я безуспешно пытался подружиться с послом одной небольшой, но чрезвычайно интересной в разведывательном отношении страны, которая из-за своего геополитического положения играла заметную роль в мировой политике. И, возможно, потратил бы на эти бесплодные усилия еще много времени, если бы не одно событие, у которого была своя предыстория.
А заключалась она в том, что официально при советском посольстве имелась только начальная школа. Но, как часто бывало в подобных случаях, при ней полулегально функционировали пятый, шестой и седьмой классы, в каждом из которых было всего по два-три, а порой и по одному ученику. По причине своей малочисленности сидели они все вместе в одной комнате, и вообще все это очень напоминало деревенскую школу в российской глухомани: в день у них было три-четыре урока, а преподавали на общественных началах или за небольшие деньги, выделяемые из бюджета месткома, мамаши, имевшие высшее, но далеко не всегда педагогическое образование. Самое удивительное состояло в том, что уровень подготовки в такой «школе» оказывался намного выше, чем в самых престижных московских школах.
Чтобы как-то заполнить свободное время, остававшееся от не очень-то обременительной и напряженной учебы, а заодно получиться французскому языку, мы с Татьяной определили Иришку в местную школу, куда она ходила через день на уроки литературы и истории. Школа эта носила имя крупного политического деятеля той самой страны, с послом которой я очень хотел познакомиться поближе, и потому возглавляемое им посольство патронировало или, выражаясь нашим языком, шефствовало над ней.
И вот незадолго до Рождества в школе состоялся самодеятельный концерт, на котором, как было принято, присутствовал посол с супругой. Надо заметить, что это была очень симпатичная, но, не знаю уж, к счастью или несчастью, бездетная пара. На этом концерте Иришка исполнила песню «Степь да степь кругом». Не скажу, что у нее был большой вокальный дар, к тому же пела она без музыкального сопровождения, но то ли хватающая за душу русская мелодия, то ли экзотическая для жаркой Африки история о замерзающем ямщике (перед тем как запеть, Иришка вкратце изложила содержание песни), но только расчувствовавшаяся посольская чета решила пригласить русскую девочку с родителями к себе на ужин, разумеется, вместе с директором школы и некоторыми учителями.
С этого вечера все и завертелось.
Последовало еще несколько приглашений, и очень скоро посол и его жена так привязались к нашей дочери, что готовы были видеться с ней хоть каждый день!
Так завязалась наша дружба, из которой я постарался извлечь максимум пользы. Не для себя (и это служило мне оправданием перед всеми), а для дела (а вот это уже оправдывало меня только в собственных глазах).
Естественно, я не тешил себя иллюзиями по поводу вербовки посла, уж слишком маловероятной казалась мне такая перспектива, но тем не менее не исключал полностью такой возможности, хорошо зная, что в нашем деле случается всякое и не следует отбрасывать никаких, даже самых сомнительных вариантов. К тому же в его резиденции можно было познакомиться с массой интересных людей, а дружба с таким человеком служила лучшей рекомендацией моей порядочности в глазах тех, кто с предубеждением относился к советским дипломатам.
Так в очередной раз Иришка невольно оказалась втянутой в наши игры. Но если раньше она только подозревала, что ее родители имеют отношение к КГБ, то теперь, побывав между двумя командировками в ведомственном пионерском лагере, была в этом твердо уверена! А понаблюдав за тем, как ко мне относятся в посольстве, сразу смекнула, что среди чекистов я являюсь самым большим начальником, иначе говоря — резидентом!