Выбрать главу

Шэйла достала из кармана джинсов оранжевую карточку.

– Забыла сказать. Твой пропуск взамен утерянному готов. Я забрала его у Дэйва.

– Вот тебе и сверхсекретность. Неужели у Дэйва не возникло вопросов, почему я не явился за новым пропуском лично?

– Потому что я твоя ассистентка. Это моя работа, разве не так?

– Шариться по засекреченным делам от моего имени – тоже твоя работа?

– Значит, мне не показалось. Тебе и правда плевать на меня.

– Женщины… как же вы любите делать нелогичные выводы.

Он повернул голову, чтобы взглянуть на Шэйлу. В зелёных глазах застыли слёзы, не решавшиеся скатиться по мягким, нежным щекам.

– Я думала, мы занимаемся благим делом. А мы скрываем убийство девятнадцати сирот и держим в рабстве последнего выжившего. Ты действительно сильный человек, Винсент. Потому что я бы не смогла смотреть в глаза Хосе, зная правду. А у тебя это отлично получалось. Получалось принимать обеспокоенный вид, когда требовалось. Вот только теперь… – Шэйла прикрыла рот ладонью, не в силах сдержать тихий всхлип. – Теперь… раньше я думала, что Юми и Рэй – преступники, потому что решили укусить руку, которая их кормила. А теперь я понимаю, что не они преступники. А мы.

– Что за глупости ты говоришь?

– Это не глупости! Знаешь, что самое отвратительное? Ты не хочешь признать это даже сейчас. Не хочешь объяснить, сказать: «нет, Шэйла, ты всё неправильно поняла».

Равнодушие Винсента разрывала сердце девушки на части. Он отвернулся, делая вид, будто увлечён сортировкой документов – тогда Шэйла сорвалась со своего места, практически впечатавшись в стеллаж, и взмолила:

– Взгляни на меня.

Мужчина и бровью не повёл.

– Вот как… Это из-за той, кого ты называешь Вероникой? Пожертвовать жизнью Юми и Рэя ты готов, а её оберегаешь, как… – она скривилась. – Если она совершила преступление, то должна понести наказание.

– Какое же преступление, по-твоему, она совершила?

– Тебе лучше знать. Это ведь твоя любовница, разве не так? Только ты забыл одну важную вещь, Винсент. Договор я подписывала не с тобой, а значит, у меня есть обязанности в первую очередь перед директором. Ты же не рассказал остальным о Карле и его чистосердечном признании?

Повисла звенящая тишина. Винсент замер, но в чёрных зрачках отразился ураган. Он двинулся так быстро, что Шэйла не успела даже понять. Костлявые пальцы сомкнулись вокруг тонкой шеи, больно впиваясь в кожу. Она хотела закричать, но смогла лишь беспомощно открыть рот. По щеке покатилась слеза.

– Делай что хочешь, говори с кем хочешь, но не смей совать свой любопытный нос к Веронике, – прошипел он на ухо. – Забудь, что она существует, ясно? Это моё дело, и только я имею право туда вмешиваться. А если ты меня не послушаешь, то скоро и сама окажешься в архивной папке «пропали без вести». Слышишь меня?

Только после того, как Шэйла нашла в себе силы судорожно кивнуть, Винсент отпустил её шею из хватки. Ассистентка отшатнулась, всхлипывая, и прижала ладонь к розовеющим отпечаткам чужих рук на коже.

Глава 23. Процедурный кабинет

Сегодня Аде вновь приснился научный комплекс «Маяк», за тем исключением, что в этот раз всё казалось куда более… нереалистичным? Она не знала, как описать странные ощущения. Её тело будто стало легче, на него больше не действовала гравитация. Наверное, оттого и страх быть пойманной за подслушиванием чужих разговоров куда-то исчез. Когда кабинет на первом этаже заполнился взрослыми мужчинами в костюмах, Ада приоткрыла дверь и заглянула в щёлку. За прямоугольным столом сидел мужчина, не слишком молодой, но и не старый, с вытянутым лицом и непримечательными чертами. На нём были надеты очки, а указательный палец заклеен пластырем. Когда он открыл рот, чтобы начать собрание, Ада заметила широкую щель между его передними зубами.

– Вскрытие показало, что Гамбольд умер от яда. Есть мысли, что мы будем делать с этой информацией?

Помимо человека в очках, в кабинете присутствовали ещё трое мужчин, чьи лица она не могла никак разглядеть. У окна, опершись спиной на подоконник, стоял Винсент.

– До того, пока не найдём виновного, эксперимент лучше остановить, – сказал один из «безликих» людей.