Выбрать главу

Щёки покрыл предательский румянец, который, вне всяких сомнений, не укрылся от внимательного взгляда Мэри, но отчего-то она решила больше не задавать вопросов. Шёлковая голубая пижама мягко облегала её фигуру, а голубые глаза с тоской смотрели на плавающие в кружке чайные хлопья.

– Раньше я боялась, что мы перестанем общаться, когда у меня появится семья. А сегодня я узнала, что наша дружба закончится ещё раньше.

Ада чуть не подавилась чаем.

– Ты что, Мэри? Я же не умирать собираюсь. Да, я уеду, но это не означает конец нашей дружбы. Обещаю писать тебе каждый день. Или хотя бы через день.

– Но ты же будешь в бегах.

– Пройдёт время, и про меня все забудут. А вот твой номер и домашний адрес я не забуду никогда.

– Да?

Ада протянула руку к подруге, загнув все пальцы, кроме мизинца.

– Клянусь, – торжественно объявила она.

– Ты серьёзно? – хихикнув, спросила Мэри. – Нам больше не по двенадцать лет.

– Не веришь?

– Верю.

Она обвила мизинцем чужой палец и легонько качнула рукой.

– Может, я не самая хорошая подруга, но свои обещания держу, – заверила Ада.

– Ой, да прекращай уже прибедняться. Только и слышно от тебя «не самая хорошая», «самоуверенная эгоистка». Не припомню, чтобы моя Ада страдала рефлексией.

Мэри осторожно убрала мизинец, тянясь за фарфоровой тарелкой с оставшимися булочками.

– Старая Ада не страдала. Она вообще редко головой думала, если речь не шла об учёбе. Бывает же такое… Мне до сих пор немного стыдно, что я изменила Эрику.

Повисло неловкое молчание. Мэри смотрела на Аду так, будто видела впервые.

– Что ты сделала?

– Ну… это не совсем измена в привычном смысле. Я думала, что Рэй – это Эрик, поэтому всё произошло не совсем осознанно.

– Какая разница? Как ты могла изменить Эрику?

– Я же сказала, что мне стыдно.

– На его месте я бы тоже сдала тебя начальству.

– Ситуации абсолютно разные. Одно дело, когда речь идёт о личных отношениях, а другое – о твоей дальнейшей жизни. Эрик – козёл. На тот момент он даже не признал факт наших отношений.

– Пытаешься себя оправдать? Прости, но не вышло.

– Да не пытаюсь… оправдаться. Я же честно принимаю: да, я плохая девушка. Вот как ты считаешь… я могла бы убить человека?

– Ты ещё и убила кого-то?! – с ужасом воскликнула Мэри.

– Нет, конечно, с ума сошла? Просто спрашиваю.

– Откуда мне знать, просто ты спрашиваешь или собираешься втянуть меня в какую-то аморальщину? Я не удивлюсь, если ты скажешь, что в твоём подвале сидит прикованный к батарее сосед или что ты шпионка иностранной разведки.

– Мне приснился страшный сон, вот я и спрашиваю. Ладно, проехали. Уверена, тебя куда больше интересуют подробности с Эриком, чем мои сумасшедшие сны.

– А ты расскажешь или опять увильнёшь от темы?

– Расскажу.

Мэри сложила руки под подбородком, в ожидании длинной и, без сомнений, шокирующей истории. Чтобы окончательно не похоронить репутацию перед подругой, Аде пришлось собрать мысли в кучу и попытаться как следует подобрать слова. Она прикрыла глаза, делая глубокий вдох. Где-то вдалеке зашипела лампочка, воздух наполнился запахом пыли и медицинского спирта, но Ада не придала этому значения. Она шумно выдохнула и медленно подняла веки.

Ледяной страх волной прокатился по коже. Вместо чашки и заварника Ада увидела исцарапанный линолеум. Она подняла голову – просторное помещение было заставлено детскими металлическими кроватями, заправленными тёмно-зелёным постельным бельём. Парализованная ужасом, Ада даже забыла, как дышать. Только крик Мэри заставил её подняться с кровати и позволить кислороду наконец-то проникнуть в лёгкие.

– Мэри? Что ты тут делаешь?

– Где мы? Что это за место? – её голос то и дело срывался на крик. – Я сошла с ума, да? Всё это моё сумасшествие…

Мэри крутилась на месте, как юла. Сначала Ада решила, что Хоуген – часть видения, но слишком уж её поведение было реалистичным для фантомного образа.

– Если кто и сошёл с ума, то точно не ты.

– Ты знаешь, где мы? Верни нас назад, прошу!