Её дрожащие пальцы впились в предплечья Янг. Глаза, полные паники, лихорадочное дыхание, резкие движения – Мэри находилась на грани панической атаки или, может, жуткой истерики. Ада не знала, как ей помочь, но попыталась, хотя бы внешне, сохранить остатки своей смелости.
– Да, я знаю, где мы, но пока не поняла, как отсюда выбраться. Ничего страшного не произошло, слышишь? Ты меня слышишь?
Мэри замерла.
– Это… катаэстезия?
– Нет, не совсем. Отчего-то мы оказались в моём кошмаре.
Она заметно побледнела, как это рисуют в детских мультиках для создания комичного эффекта. Ада перехватила её ладони и крепко их сжала.
– Мэри, то, что ты видишь – неправда. Всего лишь сон. Здесь могут происходить страшные вещи, но они нереальны. Никто нам не навредит.
– Как ты можешь быть уверена?
– Потому что я с самого детства проживаю эти сны. Снова и снова. Даже если что-то пойдёт не по плану, я смогу тебя защитить. Я же агент, забыла? Я спасала людей в ситуациях куда более безысходных, чем эта. Главное правило – слушаться и ни на шаг не отходить от меня. Договорились?
Мэри кивнула. Ада почувствовала, как по её спине пробегают мурашки. Босые ноги покраснели от ледяного ламината, да и короткая сорочка не позволяла согреться. В помещении было холодно – такой затхлый, холодный воздух обычно стоит в подвале.
– И… что нам делать?
Она знала, что Мэри на неё надеется. Значит, на ошибку нет права.
– Ждать. Будем ждать, пока сон не закончится. Обычно он долго не длится, – собственный голос звучал чуждо. – Или… нет, постой. Если ты оказалась здесь, то, может, где-то поблизости и Хосе. У него, в отличие от меня, остался значок. С Рэем нам точно ничего не грозит.
Взяв подругу за руку, Ада толкнула дверь, и та с противным, слишком громким в абсолютной тишине скрипом отворилась. Длинный коридор уходил в темноту. По обе стены располагались ряды одинаковых дверей безо всяких обозначений.
– Ты уверена, что нам стоит уходить отсюда?
Конечно же, Ада не была уверена, но боялась показать свой страх.
– Обычно в этих снах я знаю, что нужно делать. Словно уже проживала такие же моменты прежде. Меня ведёт интуиция.
– Обычно? А сейчас?
– И сейчас, – соврала она. – Доверься мне.
Они сделали первый шаг. Воздух наполнился сладковато-прогорклым запахом. Люминесцентная лампа в конце коридора приветливо замигала, подсвечивая единственную дверь с табличкой.
Второй шаг. Тени девушек заплясали на стенах, вытягиваясь в причудливые силуэты.
Третий шаг. Из-под потолочных плит и плинтусов, из стыков между панелями потекли тонкие тёмные струйки.
Четвёртый шаг. Поначалу едва заметные, они оставляли грязные следы на краске, стекая вниз и превращаясь крохотные лужицы.
Пятый шаг. Но с каждым мгновением странной жидкости, подозрительно похожей на кровь, становилось всё больше и больше. Тонкие струйки превращались в ручейки.
Шестой шаг. Мэри обхватила запястье Ады и сдавленно прошептала:
– Что это, Ада? Что происходит?
– Мы во сне. Всё здесь не по-настоящему.
Седьмой шаг. Потолок прогибался под весом жидкости. На нём проступило мокрое багровое пятно, растекающееся в разные стороны, как чернильная клякса.
Восьмой шаг. Ада почувствовала, как наступила во что-то липкое и холодное.
– Закрой глаза, – попросила она у подруги, и та послушно подчинилась.
Ада опустила голову: вязкая, хлюпающая жидкость заливала пол. Янг поморщилась, но продолжила идти.
На девятый шаг у двери появилась девочка. Она возникла буквально из ниоткуда, материализовавшись в потопе крови. Ада прекрасно знала эту девочку в коричневом платье.
– Ада! – до чего же было дико звать себя же. – Помоги нам выбраться!
– Тебе проще забыть или всю жизнь помнить? – тихо спросила девочка.
– Помнить, – без тени сомнения ответила Ада. – Я слишком многое забыла. А теперь ты ответь на мой грёбаный вопрос. Как отсюда выйти?
– Откуда мне знать?
– Ты моё воспоминание.
– Нет, только не сегодня. Это не мой мир, он не был создан моим разумом, но был создан по моей вине. Здесь опасно, Ада. По-настоящему опасно.