Выбрать главу

Самое странное в этом, что они сами заставили увидеть их глупость и жадность. Вначале я была обычным пятилетним ребёнком, немного грубым, замкнутым и пугливым. Не помню, как нас привезли в центр, не помню первых месяцев заточения, ведь помнить было нечего: сплошная скука и рутина. Каждый день нам приносили порошок, растворённый в воде. Очень горький и противный. Некоторые дети отказывались его пить из-за горечи, но Гамбольд находил достойные аргументы. Всех, кто не слушался, он обещал пороть. Воплощал ли он свои угрозы в жизнь, я не знаю, ведь всегда была послушной девочкой.

Гамбольд руководил экспериментом. Если не ошибаюсь, он занимал должность главы какого-то отдела Ц.Е.П.И. Не самый приятный человек. Фактически он стал нашим надзирателем. Человеком куда более приятным был Винсент, неофициальный помощник Гамбольда. По документам он значился наблюдающим лицом, выбранным из агентов, и должен был помочь нам освоить катаэстезию. Менее важной фигурой проекта являлась Дороти – наша учительница.

Помню, как первое время восхищалась её изящными манерами и атласным синим бантом. Она рассказывала про животных, поры года, страны и города, учила считать и читать. Дороти казалась мне интеллигенткой (конечно, в пять лет я ещё таких слов не знала, но ощущала это подобным образом), но со временем поняла, что она – невероятная тупица.

Урок, который преподала мне Дороти, оказался совсем не таким, каким его следовало ожидать. Однажды ночью я застала их с Гамбольдом в учебном классе. Она лежала на столе полностью голая, а он… Даже вспоминать противно. Да, Дороти была полной идиоткой, но она имела большое преимущество – красота. К ней никто не относился всерьёз, хотя Дороти всегда лезла в первые ряды. Тогда я поняла, что если хочешь усыпить чью-то бдительность, достаточно выглядеть привлекательно и вести себя глупо и предсказуемо.

Да, для участия в организации эксперимента Гамбольд выбрал Дороти лишь потому, что она была его любовницей. Очень удобно скрывать отношения от жены и детей, постоянно находясь со своей ненаглядной на закрытой, охраняемой территории. Как же так? Узнав это, я пришла в замешательство: на эксперимент выделили огромные деньги, а вместо профессиональных кадров набрали работников через постель. Разве такое вообще возможно? Очевидно, ни Нойманн, ни директор об интрижке не знали, так что я с лёгкой руки записала Гамбольда в люди не просто плохие, но ещё и очень безответственные. Но один негодяй не умаляет труда остальных, не так ли?

Видишь ли, цели эксперимента звучали невероятно одухотворённо и благородно. Порой на нашу сторону мира проваливаются паранормальные существа, и кто-то должен защищать людей от них. Агенты. Но агентов от рождения было очень мало. Поэтому Нойманну – главе исследовательского отдела – пришла в голову гениальная идея: «а что если попробовать наделить человека способностями к катаэстезии искусственно?». Если количество агентов вырастет, то существа перестанут представлять угрозу, ведь бороться с чем-то, когда вас много, гораздо проще. Я всё же сомневаюсь, что Нойманн – первый или единственный автор такой затеи, но доказательств обратного привести не могу. Будучи учёным, Нойманн много лет работал над изучением различных веществ и их влияния на человеческий мозг. Многие эти вещества были токсичными, а оттого запрещёнными. В какой-то момент Нойманн подумал, что годы исследований прошли не зря, и он разработал идеальную формулу, заключив её в виде порошка. Порошки проходили долгие тесты, и вот наконец-то руководство дало согласие на попытку реализовать задуманное на практике – создать совершенного агента искусственным путём.

Сначала даже казалось, что работа приносит плоды. Детишки, именуемые птенцами, наверное, в честь горячо любимых Нойманном попугайчиков, начали проявлять способности. Я была одной из первых. Заметив успехи, взрослые окружили меня таким количеством внимания, что я готова была скакать до потолка от счастья и грызть фундамент центра зубами, лишь бы заслужить их любовь. С другими детьми же отношения, напротив, не клеились. Они были младше меня, а в таком возрасте даже пару месяцев разницы ощущается остро. Некоторые, правда, пытались со мной подружиться. Приносили книги и просили почитать вслух. Тогда читать я не умела, поэтому сочиняла истории, ориентируясь по обложке, лишь бы не потерять авторитет в глазах малышни. Когда и другие начали преуспевать в своих умениях, я твёрдо решила стать лучше. Намного лучше. Чтобы взрослые продолжали превозносить девочку по имени Вероника.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍