Выбрать главу

Я думала, что Винсент – единственный человек в этом мире, который искренне питает ко мне тёплые чувства. Какой же тупой я оказалась. Даже тупее чёртовой Дороти! Мной воспользовались, а потом выкинули, как выкидывают пластмассовую вилку или покрывшийся плесенью вишнёвый джем. Теперь благодаря мне и моим неслыханным для ребёнка способностям Винсент готовился получить премию, грамоту и, может, даже позолоченную медаль. Чтобы сложить всё это на полочку, закрыть стеклянную дверцу и наслаждаться новой успешной жизнью, попивая что-нибудь покрепче и ублажая себя на мысли о собственной исключительности.

Но, кажется, Винсент и не подозревал, что плохое начало ведёт к плохому концу. Он сам создал меня такой. Он, Нойманн, Гамбольд, Дороти… этот список я могла бы продолжать бесконечно, называя имя и фамилию каждого работника проклятых Ц.Е.П.И. Каждого человека, возомнившего себя достойным лгать и строить своё будущее на чужих костях. Я никогда не отличалась терпением. Не умела отпускать обиды.

Я – чудовище, рождённое во благо человечества. Хуже любого паранормального существа. Ведь они причиняют нам вред не со зла, неумышленно, а я… я упивалась собственной ненавистью.

Поэтому, когда один из наших охранников, Фрэнк, обвинил меня в убийстве Гамбольда, я без сомнений схватила нож и полоснула по своей груди. Закричала, заплакала, позвала на помощь. А подоспевшие на крики наивные бедняжки никогда бы не заподозрили, что маленькая девочка способна подстроить нападение. Только Винсент как-то странно покосился и поджал губы.

Стоило убрать с дороги ещё одну помеху, как тут же возникла новая. Его звали Морган. Да, в отличие от высокопоставленных ублюдков я помню каждого важного человека в моей жизни по имени. Морган не был плохим. Но он был охранником, который работал вместе с Фрэнком. Наверное, их даже можно назвать друзьями. Я знала, что Фрэнк ему всё рассказал, и Морган безоговорочно поверил своему другу. Повторять чужие ошибки Морган не собирался. Он выжидал, жаждя поймать меня на ошибке.

Я поймала его первая. Узнав, что его бросила жена, забрав детей, я принялась методично расковыривать эту рану. Начала с малого – случайные фразы, кажущиеся проявлением неравнодушия, а на самом деле пропитанные желчью. Когда я увидела, что его броня дала трещину, повысила ставки. Его младший сын серьёзно болел. Отвратительно, а? Никто не смеет смеяться над болезнью ребёнка. Любой здравомыслящий человек захотел бы вырвать мне язык за всю ту гадость, что лилась из моего рта. Вот и Морган не выдержал. Он попытался меня утопить в ванной, но, какая неожиданность, меня в очередной раз спасли. И теперь ни у кого не могло возникнуть сомнений, что я стала жертвой двух неадекватных охранников, питающих ненависть к беззащитному ребёнку. Больше вопрос о причастности моей скромной персоны к убийству Гамбольда не поднимали.

На место Моргана перевели Дрейка. Дрейк Янг. Если честно, за много лет я так и не смогла сформулировать свои чувства к этому мужчине. Хоть он многое сделал для меня, действительно пытаясь стать мне отцом, глупое сердечко помнило о человеке, который когда-то стал и небом, и луной. Винсент Уолтон.

После его становления руководителем, на здоровье птенцов окончательно забили. Больше никто не возил нас в больницу. Я смотрела на тех, кто когда-то бегал, играл, звонко смеялся, а теперь был прикован к постели, глазами, способными видеть гораздо больше, чем обычные люди. Никто, кроме меня и Хосе, не дожил бы до следующего года.

Думаю, это понимал и Винсент. Иначе зачем бы он забрал моего маленького индейца в столицу, туда, куда он обещал забрать меня. Забавно, Винсент боялся даже в глаза мне взглянуть. Трусливый ублюдок.

Не могу сказать, почему я подружилась с Дрейком. Дело в том, что разговаривать мне было особо не с кем, вот я и начала проводить время с Янгом. Ко мне быстро пришло понимание, что он ненавидит Ц.Е.П.И. так же, как и я. А кто эту организацию вообще любил? Никто, уверяю. Но любовь – ведь совсем необязательная штука, особенно если говорить о работе, которая приносит тебе большие деньги. Кто-то ради них способен засунуть свою нелюбовь куда подальше, а кто-то не готов продавать совесть. Дрейк был вторым вариантом. Он видел, что происходит с птенцами, поэтому согласился мне помочь.