Выбрать главу

Чем же закончился эксперимент «Птенцы»? Кто-то устроил пожар, предварительно закончив мучения всех оставшихся в комплексе детей. Часть персонала успела спастись из горящего здания, часть – нет. Этот кто-то плакал в ту ночь последний раз в своей жизни. Плакал, когда Рэй попросил этого кого-то рассказать Хосе о том, что супергерой Зефир, повелитель ветра, победил мистера Вулкана в последнем выпуске комикса «Наследник Урагана». Всё-таки добро восторжествовало. И этот кто-то пообещал рассказать, прекрасно понимая, что своё обещание не сдержит.

Мы с Дрейком уехали из «Маяка» раз и навсегда. Казалось, что жизнь начинает налаживаться, но не тут-то было. Вскоре я обнаружила, что перестала расти. Прошёл год, два, а моё тело никак не изменилось. Со временем я начала страдать провалами памяти, а Дрейк говорил, мол, в такие моменты я начинаю вести себя, как обычный ребёнок, абсолютно не помня о своём настоящем «я». Катаэстезия выедала личность. Спустя несколько лет я поняла, что больше не могу так жить.

Я, Вероника, приняла решение навечно уйти в другую сторону мира, оставшись бестелесным призраком, и дать возможность себе из прошлого жить, как должен был жить пятилетний ребёнок. Легко и счастливо. Так и появилась Ада Янг.

Я же вернулась в Ц.Е.П.И. Зачем? Знаешь, порой ненависть может быть сильнее любви. Я сказала, что моё тело погибло вместе с другими птенцами в пожаре, но из-за катаэстезии смогла уцелеть нефизическая оболочка. Несмотря на свою бесконечную ненависть к Винсенту, который в тот момент стал главой агентов, больная привязанность тянула к нему со страшной силой. В глубине души я надеялась, что он при встрече попытается обнять и попросит прощения, но… Он отправил меня в качестве агента подальше от столицы, даже не удосужившись взглянуть в глаза. Будто бы я для него ничего не значила.

Глава 25. Чудовище, рождённое во благо человечества

– Тогда почему ты не зовёшь меня по имени? По моему настоящему имени.

Винсент не ответил. Он сдержанно кивнул, отдавая приказ вооружённым людям схватить бывших агентов. Те послушно двинулись вперёд, и тогда Рэй, стоявший до этого неподвижно, сделал шаг, заслоняя собой Веронику и бездыханное тело Мэри.

– Только попробуйте подойти и сильно об этом пожалеете!

Рыжеволосая девушка-агент лениво оглядела его с головы до ног и усмехнулась.

– Остынь, мальчик. И отойдите, – бросила она охране через плечо, не сводя с Рэя насмешливого взгляда. – Неужели вы думаете, что я не справлюсь с этим недоагентом?

– Дафна, без самодеятельности, – холодно отрезал Винсент. – Наша цель – доставить их живыми.

– Обижаешь.

Рэй оскалился. Из его спины с тихим металлическим скрежетом вырвались четыре цепи с острыми концами. Они извивались, словно живые змеи, готовые напасть на добычу в любой момент. Дафна лишь фыркнула. Она плавно размотала длинный кожаный кнут, который до этого висел у неё на поясе, и черкнула кончиком кнута по полу, оставив на плитке тонкую царапину.

– Добровольно сдаться – куда более здравый вариант. Ты же сам знаешь, что вам отсюда не выбраться.

Не выбраться. Вероника чувствовала эту фразу каждой клеточкой тела. Не выбраться. Несколько месяцев она провела в заточении, терпела удушье и холод металлических цепей, в которые заковала её организация. Не выбраться. Почти двадцать лет она провела вдали от тех немногих людей, которые могли зваться ей близкими, выполняла мелкие приказы, не имея даже возможности физически ощутить тёплой волны прибоя. Не выбраться. Три года, сломавших её изнутри, она провела в сыром подвале исследовательского центра, чтобы в итоге… вернуться к тому, с чего начинала. Одинокая маленькая девочка, неспособная себя защитить.

Вероника потянулась к амулету, лежавшему в шаге от неё. Заметив это, Дафна ударила кнутом по её руке, но было уже поздно – пальцы крепко сжимали плетёный круг. Невзирая на боль, Вероника не проронила ни звука. Она осторожно опустила голову Мэри на пол и подняла глаза, в которых не осталось и намёка на слёзы. Только неугасимая ненависть.

Воздух задрожал. Вероника медленно поднялась на ноги, отрываясь от земли. Волосы водопадом заструились по плечам, достигая поясницы. Шёлковая сорочка начала темнеть, удлиняться, превращаясь в чёрное платье до колен, отдалённо напоминающее то самое коричневое платье, которое когда-то подарил ей Винсент. Но удивительнее всего казались её глаза, горящие красным светом – неестественные, безумные, пустые.