Выбрать главу

– Что же ты предлагаешь? Может, мне следовало сидеть и смотреть, как эта рыжая курица арестовывает нас? Или, может, я должна была пожать Винсенту руку? Все, кто работают в Ц.Е.П.И. – ужасные люди, готовые разорвать тебя на части при любой удобной возможности.

– И что? Это даёт тебе право их убить?

Он ударил ногой по педали тормоза. Визг шин слился с её сдавленным вскриком. Не успев среагировать, Вероника ударилась о лобовое стекло. Несильно, но достаточно, чтобы в глазах на миг потемнело, а к горлу подступила лёгкая тошнота. Она откинулась на спинку сиденья, прижимая ладонь ко лбу и морщась. «Нужно было пристегнуться», – пронеслось в мыслях.

– Никто не имеет права решать, кому жить, а кому умирать, – холодно продолжил Рэй. – Кем ты себя возомнила? Богом? Если твоя цель – вершить мнимое правосудие, то нам с тобой не по пути.

Ему не нужны были объяснения, и Вероника это знала. Он всё прекрасно понимал лишь по одному её взгляду или тону голоса. И она была рада, ведь подобрать слова, чтобы объяснить свои чувства – бесполезная трата и без того утекающего сквозь пальцы времени.

– Ты прав, – тихо признала Вероника. – Вот только я никогда не считала себя богом. Но кто же я? Я сильнее любого агента. Я совершеннее тебя и каждого живущего тут человека. Теперь, когда неосязаемая часть меня вернулась в тело, я способна использовать свои силы в физическом мире. Почему же не использовать их во благо? Я хочу справедливости. Они сломали нам жизнь и не понесли никакого наказания. Ты забыл об эксперименте, но я ведь помню.

– И как успехи? Добилась справедливости, убив с десяток невинных людей, в том числе свою подругу? Как насчёт того, что эти люди тоже захотели бы добиться справедливости по отношению к человеку, превратившего их жизнь в разменную монету?

– Я не хотела их смерти. Тем более… – Вероника сглотнула ком в горле. – Мэри.

Мэри. Задумывалась ли она, что всё так закончится? Нет, наверняка нет. Мэри всегда была оптимисткой – девушкой, слишком увлечённой будничными делами и планами на будущее, чтобы задумываться о собственной гибели. Она была настоящим человеком, со своими переживаниями и проблемами, в то время как Ада всегда являлась лишь симуляцией всего того, что Вероника, взращённая больными людьми, считала настоящим человеком.

Смерть не вписывалась в образ Мэри. Она должна была жить долго и счастливо, создать семью вместе с Айком и умереть в девяносто лет в окружении детей и внуков. Рэй прав. Это Вероника принесла в её светлый мир хаос и насилие. Она позволила Мэри поверить, что всё будет в порядке, зная, что это ложь. Она смотрела, как лучшая подруга умирает из-за её же амулета. И никто: ни Айк, ни родители не узнают истинную причину смерти Мэри.

– Я не хотела, чтобы амулеты убивали людей. Я лишь пыталась подчинить существ своей воле. Если бы они слушались меня, в один прекрасный день я направила бы их против Ц.Е.П.И. Стёрла организацию и всех причастных с лица земли.

– Ц.Е.П.И. существуют не из-за чьей-то прихоти. Они защищают людей.

– Поверь, люди намного опаснее существ. Мне пришлось долго жить среди обоих, чтобы это понять. Но я… переоценила свои силы. Амулеты вышли из-под контроля. Джошуа, старик из антикварной лавки должен был распродать их по дешёвке на ноябрьской ярмарке. У каждого амулета появился бы владелец и… начался хаос. Наверное, погибло бы много непричастных, но ведь Ц.Е.П.И. тоже пострадали бы.

– Как ты можешь с таким спокойствием говорить об этом?

– Я знаю, что Джошуа не решится следовать моей просьбе после того, как ты заявился к нему с ножом. Поэтому на ноябрьской ярмарке самым важным событием станет вечерний фейерверк.

– Знаешь? Разве ты можешь быть в этом уверена?

– Я разбираюсь в людях лучше, чем ты.

– Как уничтожить все амулеты разом?

– Найти их всех и сломать.

– Должен быть другой способ.

– Нет другого способа. Разве что… если умрёт их создатель, то, скорее всего, и связь с обратной стороной мира исчезнет.

– Скорее всего? Значит, ты не намного совершеннее меня.

Рэй вышел из машины, громко хлопнув дверью. Вероника же осталась сидеть в пикапе. Она обхватила холодные колени руками и подтянула их к груди. Она чувствовала себя картонной коробкой, в которую усадили никому не нужную дворнягу и облезлую кошку, не способных ни при каких обстоятельствах ужиться друг с другом. Дворняга хотела выть от боли и рассыпаться в самобичевании, а кошка жаждала продолжения кровавого банкета.