Внутри пахло порошком. Вероника сразу приметила то, за чем пришла: возле автомата с напитками стоял платный телефон, недавно выкрашенный в синий цвет. Найти такой – огромная редкость.
– Эй, бабуль, мне нужно позвонить. Есть монеты? Я разменяю.
Среди десятков стиральных машин работала только одна, крутя в барабане яркое бельё. Владелица вещей стояла рядом. То была пожилая женщина экстравагантного вида, одетая в леопардовый халат и розовые тапочки. Она курила электронную сигарету прямо под табличкой «не курить».
– Ты кого бабулей назвала?
Женщина выдохнула дым прямо в лицо Вероники.
– Так есть или нет? – переспросила она, кашляя.
– Деточка, ты бы не побиралась, а лучше работу себе нашла.
Чувствуя, как злость перекрывает горло, Вероника молча вытащила из декольте смятую купюру и протянула её посетительнице прачечной.
– Прям всей суммы не будет…
– Сдачу можешь оставить.
Женщина простодушно хмыкнула, доставая из кармана кошелёк. Когда монеты оказались в руке, Вероника поспешила к телефону. Она закинула деньги в монетоприемник и набрала единственный номер, который помнила наизусть.
– Кому звонишь? Приятелю, который тебя так отделал? – протянула женщина, опираясь на стиральную машинку.
– Не твоё дело.
– Грубиянка. Я ведь по-доброму интересуюсь.
– На мне нет ни капли моей крови, – мрачно ответила Вероника, пока звучали долгие гудки. – Только какой-то рыжей стервы, которая лезла не в свои дела.
Других намёков незнакомке не понадобилось. Стоило ей только отойти, как по ту сторону провода раздался озадаченный голос:
– Да, слушаю.
Вероника сжала трубку так сильно, что послышался хруст пластика.
– Где Рэй?
– Рэй?.. Там, где ему и полагается быть.
– Послушай сюда, Винсент, я хочу положить этому конец. И ты знаешь, что я не остановлюсь, пока…
– Полицейский участок на Милборн Авеню. Я буду ждать тебя в кабинете с открытым окном и зелёными занавесками.
Не успела Вероника ответить, как прозвучали короткие гудки. Она вернула трубку на место и вышла из прачечной, делая глубокий вдох. Полицейский участок, значит? С возрастом голова у Винсента явно начала хуже соображать, если он думает, что подопечная не увидит настолько явную ловушку. Впрочем, Веронике было плевать. Она больше не чувствовала страха, а потому не боялась умереть от выстрела в сердце из 17 глока. Прямо как и полагается настоящему агенту.
А ещё её не волновали прохожие, заметившие в небе девушку, которая передвигалась по городу при помощи металлических щупалец. Веронику не интересовало ничего, кроме Винсента и остальной верхушки Ц.Е.П.И.
Открытое окно, в котором колыхалась зелёная занавеска, Вероника увидела сразу. Она забралась на крышу здания, чтобы спуститься оттуда на третий этаж и залезть в окно. Это было небольшое уютное помещение, предназначенное, скорее всего, для отдыха персонала. В центре комнаты стояли два кожаных дивана, на одном из которых сидел Винсент. Он курил сигару, задумчиво вслушиваясь в льющуюся из винтажного магнитофона песню.
Killing me softly with his song.
Веронику чуть было не стошнило от осознания сентиментальности её старика. Она не спешила подходить, опираясь поясницей о подоконник.
– Как же ты жалок.
– Не стоит жалеть человека, который курит сигару за сто тридцать долларов.
– Плевать я хотела на её ценник. Ты же знаешь, зачем я пришла.
– Очевидно, за Хосе.
– Нет. Я пришла за тобой, Винсент.
Мужчина мягко снял пепел о край пепельницы.
– Без суда и следствия лишишь человека жизни? Только из-за собственных чувств?
– Причин достаточно.
– Озвучь.
– Я не намерена оправдываться перед тобой. Ты всё равно не поймёшь. Никто из вас не поймёт.
– Значит, есть некие «вы» и «мы». «Вы» – злые, эгоистичные чудовища, недостойные даже объяснения причин. А «мы» – хорошие, милосердные ребята, которые несут в жизнь добро и позитив. Ты и Хосе. Всего лишь двое правильных ребят против целого мира прогнивших людишек. Не наводит на размышления, почему вас всего лишь двое?