Винсент чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо, большим пальцем стирая слезу с её скулы так нежно, бережно, будто прикасался к самой хрупкой драгоценности.
– А почему нет? Жизнь не может состоять только из чёрной полосы.
– Ц.Е.П.И. никогда не оставят меня в покое. Они не поверят в мою смерть, пока не увидят тело.
– Мы обязательно что-нибудь придумаем. Если получится, я мог бы даже попытаться добиться амнистии для Вероники.
– Никогда мне не заслужить прощения.
– Ошибаешься. Я обсуждал этот вопрос наедине с директором. Твоих способностей нет ни у одного живущего ныне агента. Если удастся доказать твою лояльность, то сможем начать с чистого листа.
– Как?
– Это неважно, Ви. Я не знаю… используем твою силу во благо. Организация планирует новый эксперимент, на этот раз абсолютно безопасный, можем сделать тебя консультантом. Лицом от агентов. Твой опыт поможет предотвратить любые опасности. Чтобы тот ужас, что ты пережила, ни с кем больше не повторился.
Сердце пропустило удар.
– Консультантом? А что будет с Хосе?
– Мы тоже обязательно что-нибудь придумаем. Всё решаемо, достаточно просто поговорить. Не рубить сгоряча.
Вероника кивнула, вытирая ладонью слёзы, и поцеловала мужчину в уголок губ.
– Я люблю тебя, Винс.
Он едва заметно улыбнулся, так растерянно, будто не ожидал признания. На секунду Вероника позволила телу расслабиться, опуская руки на его талию, как когда-то в детстве, когда совсем юный Винсент учил её передвигаться при помощи цепей.
Но волшебство момента развеялось, когда она отстранилась и, в последний раз взглянув в его глаза, рванула древко только что появившейся в её пальцах косы.
Удар получился практически беззвучным. Лезвие легко прошло по его шее. Голова Винсента, всё ещё улыбаясь, на миг зависла в воздухе, а затем тяжело рухнула на ковёр, покатившись к ножке журнального столика. Тело же упало на диван, заливая кровью дорогую кожу.
Глава 28. Не смотри
Хосе никогда ни к чему не стремился. Зачем, если за него всё решали другие? Директор, Винсент, Шэйла. Право выбора, само собой разумеющееся и незыблемое, таким на самом деле никогда не являлось, особенно для людей, вроде Хосе. Заточённый с самого детства, он никогда не пытался сбежать. Да и есть ли смысл в бегстве, если бежать некуда? Если там будет так же плохо, как и здесь.
Забившись в угол камеры, он несколько часов просидел в одной позе. Холод проникал сквозь ткань одежды, а из коридора доносились мужские голоса и стук дверей. Выстрелы. Крики. Любой другой человек давно поддался бы панике, но Хосе только послушно ждал, когда за ним придут. Когда настанет его очередь.
Все звуки затихли. Прошло ещё несколько минут, прежде чем тяжёлая металлическая дверь ударила о стену. Он поднял глаза, следя за движением вытянутой тени, которая медленно приближалась к его камере. С каждым шагом она становилась всё меньше и меньше. Хосе мог разглядеть чёткий силуэт её фигуры, изгибы талии и плеч, контур лезвия косы, напоминающий полумесяц.
Вероника не проронила ни слова. Она ударила по замку – металл противно лязгнул, и дверь камеры со скрипом открылась. Но напарник не спешил выходить. Он с сожалением рассматривал платье, с подола которого капала красная жидкость. Тёмные, густые брызги крови запеклись коркой на коже. Всё её лицо, волосы, руки и ноги были окрашены в этот жуткий цвет.
– Передумал уезжать? – тихо спросила Вероника.
Вместо ответа Хосе неспешно поднялся и заключил напарницу в объятья. Из-за неё в помещении стоял тошнотворный запах. Он прижался щекой к чужой щеке, прикрыл глаза, пальцами цепляясь за её плечи, спину, талию.
– Прошу, пообещай, – шёпотом взмолил Хосе, – что теперь ты остановишься.
– В живых осталось слишком много виновных. Разве есть в этом справедливость, если кто-то из них умрёт, а кто-то останется жить?
– Пообещай мне, Вероника. Слышишь? Пообещай!
Слова застыли на языке.
– Обещаю.
✶✶✶
Не смотри.
Вероника повторяла эти слова, как заведённая, пока они выбирались из полицейского участка. Она заранее вывела из строя систему тревоги, благодаря чему выиграла немного времени. О произошедшем здесь узнают через несколько минут.