Она понимала, что, даже если все сотрудники участка мертвы, кто-то мог заметить странную тишину, несвоевременные отчёты или отсутствие ответа на вызовы. Какой-то выживший бедолага мог позвонить своему коллеге из другой смены и рассказать о случившемся. Но даже эти несколько минут значили для Вероники очень многое.
– Не смотри, – повторила она, потянув Хосе за руку.
Ноги скользили по залитой кровью плитке. Оказавшись на улице, Вероника обхватила напарника за талию и поднялась в воздух. Несколько цепей обвили его грудь, как ремни страховки.
– Держись, – выдохнула она в его шею.
– Куда теперь?
– На заброшенную лодочную станцию. Там остался наш пикап.
До чего же смешно было говорить «наш». Сейчас, как никогда прежде, Вероника чувствовала, что никаких «мы» не существовало. Список её преступлений пополнялся ежечасно, и расплачиваться за каждое из них предстояло единолично. Только она и… больше никого.
Заметив возле эллинга красный пикап, Вероника со всей силы оттолкнулась от стоящего неподалёку дерева и полетела вниз. За миг до удара цепи вонзились в асфальт по бокам от машины, натянувшись, как стальные тросы. Они приняли на себя вес их тел и позволили мягко опуститься в кузов.
Успевшие заскучать полицейские, которые дежурили у эллинга, такого появления явно не ожидали. Один из них выронил сигарету и потянулся к поясу, но Вероника хлестнула его по лицу цепью. Мужчина закричал. Похоже, она сломала ему нос, но её не слишком заботили страдания полицейского. В конце концов, душу не очернит очередная смерть, когда за спиной их уже больше сотни.
– Не надо, – попросил Хосе, видя, как очередная цепь направляется к служителям закона.
Второй полицейский, видя, что напарник катается по земле, зажимая окровавленное лицо, попятился назад и дрожащими руками попытался вытянуть рацию. Тщетно. Пальцы просто не слушались.
– Здесь был агент, – сказала Вероника.
– Но сейчас его нет.
Она бегло оглядела местность. Кроме двух полицейских, действительно поблизости никого не было.
– Пожалуйста, – голос его звучал глухо, но настойчиво.
– Ладно, заводи машину.
Хосе забрался на водительское место. Он спешно искал в бардачке ключи и, когда наконец-то их нашёл, вставил в замок зажигания. Двигатель загудел, но тут же заглох.
– Давай же, – прошептал Хосе, чувствуя, как пот стекает по лбу.
Вероника села рядом, хлопнув дверью так, что машина затряслась. Её взгляд был прикован к зеркалу заднего вида, в котором отражался раненый полицейский, поднявшийся на ноги и доставший пистолет из кобуры.
– Быстрее, – холодно потребовала она, и тут же послышался выстрел.
Пуля чиркнула по борту пикапа. Дёрнувшись от страха, Хосе снова повернул ключ и вдавил педаль газа в пол. На этот раз старенький автомобиль оказался куда сговорчивее, будто почувствовав опасность. Мотор взревел, и пикап дёрнулся, срываясь с места.
– Мы не выберемся отсюда, – сказал Хосе, то наклоняясь к рулю, то выпрямляя спину. – Этот город – наша могила.
Вероника не сводила глаз с зеркала. Когда они свернули на дорогу к выезду из города, она заметила странный чёрный силуэт, который застыл в небе среди десятков существ, видимых только её взгляду. Слишком реальный для потустороннего мира и слишком большой для обычной птицы.
– Осторожно, нас…
Не успела она договорить, как послышался глухой стук, и крыша пикапа прогнулась под весом агента. В кабину с двух сторон ворвались цепи, обвивая шеи Хосе и Вероники. Васкес резко вывернул руль, пытаясь сбросить преследователя, но, не справившись с управлением, врезался в фонарный столб. Стоило признать, вполне удачно: агента отбросило на обочину, а цепи исчезли.
Не обращая внимание на звон в ушах и тупую боль в голове, Вероника нащупала замок и вывалилась из машины на холодный асфальт. Агента поблизости не было – перед глазами только зелёный указатель с огромной стрелкой, направляющий в сторону трассы. Вероника поднялась на ноги. Она чувствовала чужое присутствие.