Выбрать главу

На самой верхушке фонарного столба сидел человек, неестественно легко удерживающий равновесие на тонком светильнике. Ветер трепал его одежду, а волосы светились ядовито-зелёным цветом.

Агент рванулся вниз, прямо туда, где стояла Вероника. Она отпрыгнула в сторону за несколько секунд до того, как острый наконечник копья воткнулся в асфальт. Удар цепи прошёлся в непозволительной близости от лица, рассекая воздух. От второго удара Вероника не смогла защититься. Тяжёлая цепь ударила по голове, и мир тут же поплыл. Вероника упала на спину, чувствуя, как по шее течёт что-то очень тёплое.

Он стоял рядом. Агент, едва ли намного её старше. На груди поблёскивал значок Ц.Е.П.И.

– Мы ведь все… одинаковые, – прохрипела Вероника. – В наших мозгах эта гадость, которая… позволяет нам проваливаться. Нас всех используют. Мы все агенты.

– Что-то от убийства моей Дафны тебя это не остановило, – холодно усмехнулся незнакомец. – Так что мы неодинаковые, бешеная ты сука.

Цепь сжала шею. Было больно, больно до слёз, до крика, который так и не сумел вырваться из груди. Отчаянно хотелось вдохнуть, но цепь лишь сильнее затягивала горло. Вероника почувствовала, как медленно утекает сознание, и даже понадеялась на скорейшую гибель, ведь не могла более терпеть страшное мучение.

Она не заметила, как со всего размаха Хосе ударил агента той самой монтировкой, которая досталась Янг вместе с пикапом. Единственное, что смогла ощутить Вероника, – это медленно отступающую боль и покалывание в груди, будто тысячи иголок вонзаются в кожу разом.

Она приподнялась, пытаясь игнорировать сильнейшее головокружение. Сквозь появляющиеся и исчезающие чёрные пятна перед глазами Вероника смогла разглядеть агента, который в ответ ударил Хосе цепью, впечатывая того в дверцу пикапа. Копьё лежало на земле. Наверное, напарник приложил пса организации со всей силы так, что тот даже не смог удержать копьё. Идиот. В Ц.Е.П.И. в первую очередь учат никогда не терять оружие.

Вероника задрожала всем телом и растворилась в воздухе чёрным дымом. Всего мгновение ей понадобилось, чтобы появиться рядом с копьём и сомкнуть пальцы на сияющем древке. Агент развернулся, намереваясь нанести удар, но тут же копьё пронзило его плоть, с мерзким звуком глубже погружаясь между рёбер. Оружие исчезло из её рук, а кровь хлынула ручейком на чёрную куртку.

– Ты… что ты…

– Я делаю лишь то, что должна, – голос хрипел. – Так же, как и ты. Только хозяева у нас разные.

Агент отшатнулся. Его лицо исказила страшная гримаса. Он сделал один некрепкий шаг назад, затем ещё один, пытаясь сохранить равновесие, но ноги его не держали. Агент рухнул на асфальт, держась ладонью за кровоточащую рану.

Только сейчас Вероника поняла, что возле них остановились несколько легковых автомобилей, а один из водителей даже вышел из машины, то ли чтобы предложить свою помощь, то ли чтобы узнать о происходящем. Вот только заметив лежащее неподалёку тело, он застыл, не в силах ни двинуться дальше, ни убежать. Женщина, оставшаяся в его машине, снимала всё на камеру телефона.

Веронике было плевать. Она перешагнула тело агента и подошла к пикапу, подхватывая Хосе за локоть.

– Вставай, – грубо бросила Вероника. – Здесь нельзя оставаться.

– Мы не сможем уехать.

– Сможем. У меня есть план.

Они сели на свои сидения. Пикап явно переживал не самые лучшие годы, но если не считать вмятины на бампере и трещины на лобовом стекле, вполне мог продержаться ещё какое-то время.

– Ты должен просто ехать вперёд, – тихо сказала Вероника. – Не смотри по сторонам. Только вперёд.

Хосе кивнул, хоть и не доверял её плану. Сняв с исполосованной кровоподтёками шеи амулет, Вероника закрыла глаза. Сегодня настал тот самый день, когда она должна использовать свою силу не для мести, а для спасения. Проблема заключалась лишь в том, что в спасение верилось куда хуже.

Пикап задрожал, а все краски мира начали сливаться в одно пятно. Вероника лишь сильнее зажмурилась, чувствуя, как учащается пульс и возрастает давление в голове. Дорога под колёсами исчезла.

В этой стороне мира не было верха и низа, не было даже чётких контуров домов и деревьев. Только безграничная пустота, будто кто-то залил в океан чернила. Порой получалось заметить знакомые очертания: обрывки лестниц, куски стен, полупрозрачные облака, но стоило только вглядеться, как образ тут же менялся, перетекая в неразборчивые кляксы.