Гравитация исчезла. Здесь нельзя упасть, нельзя взлететь. Хосе завёл пикап, и тот неохотно тронулся. Они не ехали, скорее просто скользили по невидимой поверхности. Хоть Васкес обещал не смотреть по сторонам, взгляд его ненароком зацепился за существ, порой мелькающих в боковом зеркале. Ни животные, ни люди. Пустые овалы, словно сделанные из плоти или какой-то неясной жидкости, тени со странными конечностями, несуществующие фигуры, которые не могли зваться реальными. Холодок прошёлся по коже Хосе, когда в мыслях возникли обрывки забытых воспоминаний. Подвал, аппараты, люди в халатах. Не успели видения заполнить разум, как он тут же закрыл глаза, ощущая панический страх перед этими воспоминаниями.
– Забыть всё же проще, – тихо сказала Вероника, будто читая мысли напарника. – Забыть проще, чем всю жизнь помнить.
В следующий момент она проснулась на зелёных простынях в исследовательском центре «Маяк». Возле её кровати стоял шестилетний Рэй, а за ним и пятилетний Хосе. Вероника без труда встала на ноги, больше не чувствуя острой боли, которая выжигала всё тело. Сейчас ей было удивительно легко.
– Не общайся больше с Авой, – вместо пожелания доброго утра произнёс Рэй. – Мы больше с ней не дружим.
Его чёрные волосы рассыпались по плечам.
– Почему?
– Так сказал Винсент. У неё нет никаких сил, в отличие от нас. Она испорченная. Такие, как она, не заслуживают дружбы.
Вероника сжала кулаки.
– Винсенту нельзя верить! Я знаю, что случится с вами в будущем. Вы все умрёте. Все, кроме Хосе.
– Врёшь.
– Нет.
Она взглянула на Хосе, надеясь отыскать в нём поддержку, но лицо его оставалось безэмоциональным.
– Раньше я считал тебя классной, – равнодушно заявил он. – А ты оказалась дурой.
– Вы обречены на смерть, и даже зная это, продолжаете верить Винсенту, а не мне? Мы все его жертвы. Взгляните на свои тела. Мы заживо гниём!
– Жертва не является таковой, пока не осознает своё положение.
Голос Рэя зазвенел в ушах. Вероника закричала во всё горло и кинулась на ребёнка, сбивая его с ног. В ту же секунду комната преобразилась: теперь то было офисное помещение, освещаемое тусклым светом лампы. За письменным столом сидел Нойманн. Он отвлёкся от записывания чего-то в кожаный блокнот, поставил ручку в органайзер и улыбнулся, обнажая щербатые зубы. Прошлое, настоящее и будущее слилось в одну линию.
Вероника осознала, что проиграла. Проиграла с самого начала, оставшись единственной выжившей, сохранившей память об эксперименте. Никто не помнил, не видел, не слышал то, что помнила, видела и слышала она. Искренне ненавидящая эксперимент, Вероника осталась последним напоминанием о том, что произошло. Никто и никогда не поймёт её мотивов, а оттого не станет ей помогать. Винсент прав. Даже если она убьёт каждого, кто как-либо был связан с «Птенцами», ничего не изменится.
Потому что никто не знает правды и не хочет её знать. Потому что жертва не является таковой, пока не осознает своё положение. Потому что есть что-то страшнее бесформенных монстров и человеческой жестокости.
Не выдержав, Вероника схватила ручку из органайзера и с безграничной ненавистью воткнула её острым концом в глаз мужчины. Нойманн даже не дёрнулся. Ручка легко вошла в глазное яблоко, чернила смешались с прозрачной жидкостью, что потекла по его щеке. На губах Нойманна всё ещё играла насмешливая улыбка, вызывая в Веронике истеричный припадок. Она резко отпрянула и тут же разрыдалась. Спазм сжал горло. Вероника чувствовала, что уже не может остановиться. Не хочет остановиться.
Она очнулась на пассажирском сиденье пикапа, мучительно хватая воздух ртом. Её лихорадило. Тело свело судорогой, правая рука бесконтрольно изогнулась, пальцы скрючились, ноги подкосились вбок, а колени стучали друг о друга. Веронике казалось, будто через её мышцы пустили разряд тока. Она закричала, но крик вышел беззвучным. Изо рта потекла кровь.
– Дыши, Ви.
Взволнованный голос помог немного успокоиться. Вероника почувствовала тёплые ладони, которые удерживали её конечности, увидела лицо Хосе. Она пыталась ответить, но губы не слушались. В висках стучало, как будто кто-то бил в барабан прямо возле головы, и каждый удар сопровождался яркой вспышкой света.