Глаза Юми округлились. Она вспомнила, как накануне уборщик ошивался возле сумки библиотекаря. Всё совпадало: нападение произошло через два дня после её похода в библиотеку. Юми открыла рот, жадно хватая воздух, как рыба, застрявшая на береге. А ведь она знала, что уборщика боятся не просто так. Вот только всё оказалось куда серьёзнее. Как рассказать об увиденном, чтобы не открыть свою личность?
– Я... мне кажется, что ты прав, – пробормотала она.
– Если бы только у нас было больше доказательств... Два амулета можно списать на случайность. Если же их будет больше, Ц.Е.П.И. не сможет это проигнорировать.
Юми кивнула. Нужны доказательства? Что же, она их добудет.
Глава 5. Уборщик
Ада стояла у стены, нервно переминаясь с ноги на ногу. В руках она держала небольшую коробочку, аккуратно перевязанную розовой лентой. Внутри лежало печенье, которое она испекла ночью, пытаясь заглушить чувство вины перед Эриком. Ей было катастрофически стыдно за испорченное свидание.
Занятие закончилось, и из аудитории один за другим начали выходить студенты. Эрик шёл вместе со своими друзьями, так что Аде пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы окликнуть его. Уильям скосил взгляд и едва заметно покачал головой. Ада поняла, что Эрик обо всём им рассказал.
– Привет.
– Привет. Как поживаешь? – равнодушно спросил он.
– Всё хорошо. То есть… не совсем. Я должна извиниться перед тобой.
Эрик поднял бровь, но ничего не сказал.
– Я... я знаю, что это было глупо. Сбежать так, не объяснив ничего. Это не из-за тебя, правда. Просто я... — она замолчала, сжав коробку в руках. – Я испекла тебе печенье. В знак извинения. Вряд ли дотянет до уровня кондитерской, но я старалась.
Она протянула ему коробочку, и он принял подарок. Взгляд его по-прежнему оставался холодным.
– Прости, Эрик. Мне нездоровилось, поэтому я сбежала.
– Ты могла бы предупредить моего брата.
– Мне было стыдно. Женские проблемы, понимаешь? Даже сейчас говорить неловко.
– Ты не отвечала на звонки.
– Мне было очень стыдно.
– То есть ты ушла не из-за того, что тебе надоело смотреть матч?
– Нет, что ты! Я бы ни в жизни так не поступила. Если ты не хочешь больше со мной общаться, то я это приму.
Эрик развязал ленту и открыл коробку. В нос ударил запах ванили и шоколада.
– Очень вкусно пахнет. Уверен, на вкус ещё лучше, – сказал он, легонько улыбнувшись. С души словно упал камень. – Попробую после обеда. Я слежу за рационом.
– Конечно-конечно, когда тебе будет удобно. Так… ты не злишься?
– Сначала злился, потому что не знал причины. Если ты ушла из-за здоровья, то это меняет дело. Поэтому нет, больше не злюсь.
– Спасибо за понимание.
Повисла неловкая пауза. Эрик опустил глаза на печенье, а потом взял Аду за руку. От неожиданности она вспыхнула, как маков цвет.
– Ты мне нравишься, Ада.
– Т-ты мне тоже.
– Отлично. Это всё, что я хотел услышать. В таком случае нужно будет сходить куда-нибудь вместе. В кино, например.
– Точно. Я с радостью.
– Ладно, мне пора. Увидимся.
Он ушёл, оставив Аду в полной растерянности. Она и подумать не могла, что всё так просто. Ада взглянула на свои дрожащие руки. Неловкость, волнение, смятение – те чувства, которые поселились в её душе. Но когда же наступит счастье? Эйфория от осознания, что то, о чём она долго мечтала, наконец-то исполнилось. Почему слова «ты мне нравишься» застряли комом в горле, мешая сделать вдох полной грудью?
Ада знала ответ. После инцидента она не чувствовала себя прежней. Не могла отвлечься от мысли, что причастна к смерти человека. У неё был шанс спасти жертву, но из-за неуверенности и неопытности всё закончилось трагично. Имеет ли Ада право радоваться жизни, когда перед глазами, подобно слайд-шоу, прокручиваются сцены того вечера?
Из оцепенения её вывел голос подруги:
– Ты чего тут стоишь одна? Эрик принял твои извинения? Или… – Мэри прикрыла рот рукой. – Мне так жаль, Ада…