– Что они сделают с Вероникой?
– Любой мятежник подлежит уничтожению, и неважно, как много у него заслуг. Рэй надеялся, что сможет доказать невиновность Вероники, но не успел. Он так и не выяснил, кто стоит за созданием амулетов. У Ц.Е.П.И. есть все основания полагать, что их придумала и реализовала именно Вероника.
– Почему вы не помогли Рэю в расследовании?
– Ты не знаешь, Юми, всех особенностей организации. Мы с Винсентом не бессердечные уроды, какими вы нас считаете. Мы предприняли всё возможное.
– А если всё же нет? Если Вероника не виновата, и вы совершили ошибку?
– Не за мной стоит последнее слово.
– Когда её казнят?
– Не знаю, точная дата ещё не назначена. Возможно, нам даже не сообщат.
– Сколько у нас есть времени?
– Времени уже нет.
– Я повторяю вопрос. Сколько?
– Не больше недели. Но руководители не станут пересматривать решение, какие доказательства вы бы не предоставили.
Юми нахмурилась. Она помогла начальнице встать и прибрать осколки, а после поднялась на последний этаж. Хотела уже зайти в свою комнату, но замерла у кодового замка. Рэй… не заслуживал всего этого. Юми без стука зашла в соседнюю комнату. Он сидел напротив окна, обняв колени руками. Услышав, что кто-то зашёл, он крикнул:
– Убирайтесь! Я хочу побыть один.
– Это я, Рэй.
Юми тихо пересекла комнату и остановилась за спиной напарника. Слова поддержки казались слишком глупыми, громоздкими. Какая разница, если от её болтовни ничего не изменится?
– Быть может, ещё не поздно… Я знаю, что амулеты находятся в антикварной лавке…
– Хватит! – перебил её Рэй. – Уже слишком поздно. Мы ничего не изменим. Я знал, знал с самого начала, что мне не спасти Веронику, – голос его понизился до шёпота. – Должен был понять, что всё бесполезно. Я неудачник.
– Нет-нет, вовсе нет.
Юми положила подушку на пол, опустилась рядом с напарником и едва ощутимо провела своей ладонью по его руке. Рэй не отстранился и не возразил.
– Послушай, я не смогу облегчить твою печаль. Не смогу помочь, хоть я отчаянно пыталась это сделать. Но ты не один. Я твоя напарница, и ты можешь положиться на меня.
Агент кивнул и опустил голову на плечо Юми. Та не сдержала грустной улыбки – он был таким прямолинейным и наивным, как ребёнок.
– Я не печалюсь. Не сержусь. Не боюсь. Я агент, забыла?
– Да, точно.
– Но иногда мне всё же бывает плохо, как сейчас, например. У меня отняли всё, что я пытался создать. Так долго строил свои воздушные замки, и вот в очередной раз сижу перед окном на пятидесятом этаже и мечтаю о… жизни. О нормальной жизни, которую я так и не прожил. Но мне не жаль себя. Мне жаль Веронику. Её срок существования подошёл к концу.
– Я уверена, что ещё не всё потеряно. Руководители Ц.Е.П.И. не казнят её сегодня или завтра. До исполнения приговора ещё есть время.
– Точно?
– Да! Так сказала Шэйла. Нам нужно передохнуть и продолжить расследование. Мы успеем, я это чувствую своим сердцем. Осталось чуть-чуть до победы. Я могу даже не перевоплощаться несколько дней, пока не удастся найти настоящего виновника.
– Мне бы хотелось, чтобы ты оказалась права. Если удастся спасти хотя бы Веронику… Я был бы счастлив. Но у меня не получается избавиться от мысли, что наши судьбы заранее предрешены. Когда я стану не нужен, Ц.Е.П.И. просто выкинут меня на помойку, как выкинули её. Таков мой конец, и я жду его с десяти лет. Я аппарат, у которого срок годности подходит к концу.
– Все мы биологические аппараты.
– Да, но у других есть хоть что-то. У меня же… – он выставил руки перед собой. – Что у меня? Комната в здании офиса и микроволновка?
– А как же… твоя семья? – вкрадчиво спросила Юми.
– Это личная информация.
– Знаю. Прости.
– Помнишь, я говорил, что у меня есть возлюбленная?
– Так.
– Её больше нет.
– Она умерла?
– Нет, я обиделся на неё. Теперь нам никогда не быть вместе. Может, оно к лучшему.