Когда Шэйла ушла, Винсент осторожно сдвинул ногу агента, чтобы принять удобное положение, откинувшись на мягкую спинку дивана. Юми зашипела от боли.
– Тише-тише. Первое серьёзное ранение, я понимаю.
– Когда со мной был Рэй, такого не случалось.
– Хочу рассказать тебе поучительную историю. Когда-то я тоже работал агентом.
– Что-то слабо верится.
– А ты поверь. Мне не нравилось гоняться за монстрами, подчищать за собой следы и не спать ночами из-за дурных воспоминаний. Я был твоим ровесником, когда мне предложили менее пыльную работу, на которую я, не задумываясь, согласился. Тогда этот путь казался мне самым простым. Как оказалось позже, я выбрал самый сложный вариант из всех.
– Что за работа?
– Подробности засекречены, так что я не могу поделиться ими. Тебе достаточно знать, что зачастую первое впечатление обманчиво. Я был уверен в своей правоте, но однажды она разлетелась от лёгкого дуновения ветра, как карточный домик. Пока ты молод и горяч, всё кажется таким однозначным, таким ярким… Со временем твой пыл остывает, и вот тогда наступает реальная жизнь.
– Мне тошно от нравоучений.
– Упаси, я не собираюсь тебя поучать! Из меня никудышный учитель, никудышный начальник… Но я всегда был хорошим агентом. Как хороший агент, я могу уверить, что наши невидимые, пусть они и живут в реальном мире, покровители, никогда не поймут доли агента. Они не держали оружия в руках. Никогда. И ты не увидишь их лиц, но вся твоя жизнь принадлежит им. Если продолжишь сопротивляться этому, то можешь их разозлить. Тогда под моим начальством окажется трое осуждённых.
– Значит, Вы и вправду плохой начальник.
– Я и не скрывал. Меньше чем за двадцать лет я пережил смерть пятерых агентов. В отличие от людей, которые принимают решения в главном офисе Ц.Е.П.И., я знал каждого агента по имени. Знал их семью, их привычки, их увлечения. Смерть каждого из них оставила след в моей душе.
– Как можно смириться с участью безмолвной марионетки, если Вы всё видите и всё чувствуете? Каково жить с нескончаемым чувством вины?
– Вполне приемлемо. Вопрос лишь в том, какова цель.
– Цель не оправдывает средства.
– Увы, Юми. Всё, что мы делаем, имеет смысл. Например, агентам нежелательно привязываться друг к другу, и теперь ты сама можешь понять, почему. Рэю не поможет твоя собачья преданность.
– Я знаю Эрика… то есть, Рэя, – Ада смешалась, но постаралась не придать этому значения. – Оговорилась. Я хотела сказать, что…
Винсент покачал головой, не дав закончить.
– Я плохой начальник, поэтому могу закрыть глаза на многие ваши вольности. Особенно если дело касается Рэя. Он не такой, как остальные, понимаешь? Он практически совершенный агент. Его заслуга ли это? К сожалению, нет. Для его становления было потрачено много сил и ресурсов. Всё, что нужно было делать Рэю – с гордостью нести свой крест. Но у моего ранимого друга есть большой недостаток. Он всё же человек, а не машина. Он может ошибаться.
Из-за большой кровопотери и невыносимой боли голова шла кругом.
– Все мы люди, Винсент. И отношение к нам должно быть человеческое.
– Должно быть. Что ж, было приятно с тобой поболтать, но мне нужно вернуться к работе. Перевоплотись и подожди Шэйлу в своей комнате, она быстро поставит тебя на ноги.
– Теперь я понимаю, у кого Рэй перенял чувство юмора.
Винсент промолчал. Ада нехотя подчинилась – в облике Юми находиться было намного проще. Она поднялась на последний этаж, стараясь не смотреть на дверь Рэя. Воспоминания о проведённом вместе времени отзывались тоской, словно шанса вновь увидеться больше не существовало. Глупость, но Юми не могла избавиться от этих мыслей.
Её комната казалась декорацией из дорогого каталога: мраморные поверхности, хрустальные светильники, но ни одной фотографии на стенах, ни одной безделушки, говорящей о том, кто здесь живёт. Даже кровать, на которую она опустилась, была застелена безупречно, словно никто никогда не спал здесь. Что, впрочем, было правдой. Юми всегда проводила время в комнате напарника.
Положив голову на подушку, она заметила край мятой бумажки, торчащей из-под наволочки. Дрожащими пальцами Юми развернула послание. Сердце пропустило несколько ударов, а потом забилось, как сумасшедшее. Она узнала этот почерк. Тот же самый, каким была написана записка в университете, заканчивающаяся словом «Спасибо».