– И что в итоге? Её сожрали?
– Нет, Андромеду спас Персей. Потом они поженились, и у них родилось кучу детишек.
– Как банально. Лучше бы сожрало морское чудовище.
– Ты очень жестока, моя дорогая, – сказал Винсент, взглянув на подопечную.
– Жестока не я, а те, кто приковал невинную девушку к скале.
– Всего одно слово. Искупление.
– Грехи должны искупать те, кто нагрешил. Иначе грешники решат, что подобных Андромед в мире ещё полно. Разве ты так не считаешь, Винс?
– Отчего же? Полностью с тобой согласен.
– Или… раз уж искупления за чужие грехи не избежать, то почему бы не сделать так, чтобы было что искуплять?
Взгляд Винсента изменился. Привычное насмешливое выражение лица сменила озадаченность и даже… страх? До чего же необычно видеть его таким уязвимым. Из-за этого Юми почувствовала странное, необъяснимое удовлетворение.
Агент покачала головой, стараясь отогнать несуществующее воспоминание. Она провела пальцем по полотну, расписанному маслом. Картина казалась живой до холодных мурашек. Неестественная поза Андромеды, её растрёпанные по ветру волосы, прекрасное нагое тело, скрытое в тени лицо, мрачное небо, острые скалы, ледяные волны, ласкающие камни.
Юми, чуть помедлив, сняла картину со стены и увидела сейф с кодовым замком. Она знала о нём. Помнила так же, как и о разговоре с Винсентом.
– Девушка из моего сна, – прошептала Юми. – Её руки были скованы цепями над головой.
Семь, три, шесть, два, восемь, ноль, ноль, ноль. Кнопки громко пищали при нажатии. Юми коснулась кнопки ввода, и послышался характерный щелчок. Сейф открылся. Внутри лежала одна-единственная папка. Достав её, Юми увидела тиснёные буквы. Эксперимент «Птенцы». Руки задрожали.
– Не может быть…
Она положила папку на стол. Она не верила в её существование. То, что всегда было частью кошмаров, начало обрастать плотью. Если это правда, то и все остальные сны… тоже? Юми открыла папку и увидела ряд характеристик. Никакого описания эксперимента, никаких пояснений. Только несколько бумажек, рассказывающих о детях от трёх и до пяти лет. Юми пробежала глазами по строчкам, пока не наткнулась на знакомое имя. Вероника. Фамилия неизвестна. Пять лет. Физическое состояние в норме. Психологическое состояние в норме. Таблица, заполненная цифрами и неизвестными аббревиатурами. В графе «Заключение»: «Имеет потенциал для участия в эксперименте». Печать Ц.Е.П.И. и подпись «одобрено».
Следующая характеристика была на имя Рэймонда Стейниц. Четыре года. Физическое состояние в норме. Психологическое состояние в норме. Вновь таблица. В графе «Заключение»: «Имеет потенциал для участия в эксперименте». Печать Ц.Е.П.И. и подпись «одобрено».
– Рэймонд? Ничего не понимаю.
Отложив характеристику Рэймонда, Юми застыла, поражённая до глубины души. Следующим ребёнком, рекомендованным к участию в эксперименте, был… Хосе Васкес. Три года. Физическое состояние в норме. Психологическое состояние в норме. Таблица. «Имеет потенциал для участия в эксперименте». Печать. Подпись.
Пазл начал складываться.
Если бы не голоса, доносящиеся из коридора, Юми так бы и продолжила стоять, не в силах оторвать взгляд от старенькой бумажки. Она вырвалась из оцепенения, спешно вернула характеристики в папку, спрятала их в сейф, повесила картину и, выключив свет, бесшумно подобралась к двери. Когда шаги и голоса затихли, агент вышла из кабинета, заперев за собой дверь, и со всех ног бросилась на крышу.
«22 октября в час ночи. Там будет Вероника. Адрес прикреплю ниже» – гласило сообщение, отправленное Юми «страннику ночи». До чего же дурацкое прозвище. И как Эрику это пришло в голову?
Глава 12. Эрик Эванс Пасс
Аде казалось, что у неё вот-вот треснет голова от нескончаемого потока причитаний матери.
– Поверить не могу! – возмущалась она всю дорогу от больницы до дома. – Чего тебе в жизни не хватает? Я же всё для тебя делала. Да, в детстве были небольшие трудности. Но сейчас-то в чём проблема? Не зря говорят, что наша судьба прописана на нитях ДНК. Вот они, твои гены! Тоже ввязалась в какие-то «прибыльные» схемы?
– Мам, это обычная работа.
– Тогда покажи мне договор. Не можешь? Конечно, не можешь. А знаешь почему? Потому что на обычной работе не нужно пропадать ночами и сбегать из дома, когда тебя позовут. Ещё и калечиться… За что мне это?