– Я же просила тебя подождать!
– Мужчина я или кто?
– Как ты вообще сюда залез?
– По пожарной лестнице снаружи.
Юми подошла к уборщику, повернула его лицо к себе и провела кончиками пальцев по смуглой щеке. По тёмно-коричневым волосам текли ровные струйки крови. Хосе Васкес – объект под номером 18. Если её сны связаны с чужими воспоминаниями об эксперименте, то в них должен был быть он.
– Что ты делаешь? – возмутился Эрик. – Вяжи, пока не очнулся.
– Сначала нужно говорить с человеком, а потом уже бить.
– Да? Простите, принцесса, что пытался спасти Вашу жизнь не тем способом, который Вам по духу.
– Он был безоружен.
– Он же маньяк. Кто знает, что у него в голове и в карманах?
Пока Эрик искал среди строительного мусора верёвки, Юми взяла из кармана уборщика носовой платок и попыталась остановить кровотечение. К какой стороне конфликта не принадлежал бы Хосе, он владел ценной информацией. С её помощью можно было попытаться обелить имя Вероники.
Эрик помог Юми усадить Хосе на стул, скрутил ему руки за спиной, стянул ноги верёвкой, а затем, подхватив с пола валявшийся шарф, туго затянул его у рта пленника, превратив ткань в жёсткий кляп – на случай, если тот попытается кричать.
– Тебе не кажется, что это уже слишком? – с заметным скептицизмом поинтересовалась Юми.
– Мы же хотим остаться незамеченными. Кто знает, когда он придёт в себя и что попытается сделать.
– Не думаю, что он согласится разговаривать со мной в таком положении.
Эрик глухо рассмеялся, постукивая костяшками по перилам.
– Может, мне следовало оставить вас наедине? Чтобы вы мило побеседовали.
– Прекрати, Эрик. Хосе связан с экспериментом, а, значит, и с организацией. Он видит меня и даже знает моё имя, что только подтверждает его причастие к неосязаемому миру. Я очень сомневаюсь, что Хосе работает на Ц.Е.П.И., следовательно, преследует свои цели. Вот только… откуда он узнал про это место?
Она наклонилась к пленнику, уперев ладони в колени. Его дыхание участилось, а веки дрогнули.
– Хосе приходит в себя.
– Только не открывай ему рот. Если заорёт, все соседские собаки сбегутся, не то что Ц.Е.П.И.
– Эрик, что за глупости?
Парень подошёл к окну, осматривая дорогу к складу. Никого.
– Послушай умного человека.
Хосе резко дёрнулся, заставив стул скрипнуть. Его взгляд метался по помещению, цепляясь за предметы вокруг. Глухой стон вырвался сквозь шарф, когда он попытался наклониться вперёд, но верёвки ему не позволили. Поняв, что попытки высвободиться бесполезны, он опустил голову, исподлобья смотря на Юми.
– Мы хотим знать правду, – медленно сказала она. – Пожалуйста… Только не кричи.
Хосе тяжело дышал, но не сопротивлялся. Юми ослабила узел и опустила шарф на шею.
– Предательница! Лгунья! – закричал он, и Юми вновь заткнула его рот импровизированным кляпом.
– А я говорил, – напомнил Эрик надменным тоном.
Агенту стоило больших усилий сдержать порыв показать ему средний палец.
– Нет, так у нас ничего не выйдет.
Хосе с ненавистью посмотрел на парня у окна. В какой-то момент он словно утратил связь с реальностью – тело его обмякло, а веки беспомощно опустились. Юми почувствовала странное напряжение в воздухе, как то бывает перед ударом молнии. Волосы на руках встали дыбом, а по коже пробежали мурашки. Уцелевшие осколки в окне, возле которого стоял Эрик, начали трескаться.
– Что за?
Когда Хосе открыл глаза, по его щеке потекла кровавая слеза. Жуткий приступ дежавю накрыл сознание. Юми вспомнила небольшую тёмную комнату, голубое медицинское кресло с пультом регулирования высоты у основания и писк датчиков, подключённых к голове. Вспомнила что-то, что причиняло жуткую боль. Что-то, из-за чего текла кровь из носа и глаз.
А ещё она вспомнила голос Винсента, который шептал слова утешения. «Всё уже позади», «тебя никто не обидит», «всё будет хорошо, нужно только потерпеть». Добрый, убаюкивающий, почти родной голос.
– Не дай Винсенту выиграть, – перед Юми вновь появилась девушка, закованная в цепи. – Тогда всё будет зря.