Хосе проигнорировал её слова.
– Помню времена, когда отец брал меня с собой в поездки. У него был старенький красный пикап, который шумно тарахтел, когда заводился. В салоне папа расставлял придурочные фигурки с болтающимися головами. Он их коллекционировал. Кажется, будто мы всю страну так объездили. Тогда у нас не было своего дома. Только мотели и съёмные квартиры. Слушай, – она поставила руки на бока и взглянула на него, – хочешь что-нибудь перекусить? Я видела здесь автомат со снеками…
– Нет.
– Ясно. И всё же я схожу. Я быстро.
Ветер приятно холодил кожу. Ада вышла на улицу и быстрым шагом направилась к автомату, стоящему недалеко от входа в мотель. Новых машин не появилось. Это и успокаивало, и пугало. Всё складывалось как-то странно, совсем неестественно, не так, как Ада себе представляла.
Монеты звякнули в монетоприёмнике, а исцарапанные кнопки зажглись белым светом при нажатии. Чипсы, шоколад, солёные крендельки… Ада особо не задумывалась, что покупала. Мысли её занимал только Рэй. Разве это справедливо? Она его спасла, а он ещё и обиделся. В настоящей жизни они никогда не были врагами, да и если так подумать, то ничего плохого Ада ему не делала. Да, подозревала в преступлении. Но кто не подозревал бы? Все улики против него. Мисс Янг всего лишь подытожила.
А если Рэй злится из-за отношений с Эриком, то это ещё глупее. Встречаться с ним Ада начала задолго до отношений с напарником. И имело ли смысл разбираться сейчас в розовых соплях – за ними охотятся Ц.Е.П.И. Это куда серьёзнее дел сердечных.
Пачки с чипсами и печеньем едва помещались в руках, норовя выпасть, поэтому Аде пришлось нажать на дверную ручку локтем, а закрыть дверь уже ногой. Хосе сидел на своей кровати по-турецки и бездумно переключал каналы. Когда Ада вывалила перед ним угощения, он сказал:
– Всё на испанском. Отстой.
– Я думала, тебе так привычнее.
– Я не знаю испанского. Только с субтитрами понимаю, а тут субтитров нет.
– Но… разве тебя родители не учили в детстве языку?
– Нет.
Ада потянулась, с гримасой боли придерживая ладонью поясницу. Побег давал о себе знать – мышцы ныли, будто её переехал грузовик.
– Ладно… Это я тебе купила. Угощайся.
– Не надо подачек.
– Это не подачки.
– Забери, я не буду это есть.
– Хорошо. Мне больше достанется.
Она присела на край кровати, развернула шоколадку, отломила кусочек и бросила его в рот. На вкус как пластилин. Вот же гадость…
– Ты говорила, что Вероника с тобой общается. Как это? – Хосе даже не повернул голову.
– Мне всю жизнь снились кошмары. И сейчас снятся, но теперь они ощущаются по-другому. Словно и не кошмары вовсе, а видения. Они въелись в мою реальность и преследуют не только во сне, но и наяву. Я видела Веронику, закованную в цепи посреди какого-то странного места. Она не могла двигаться. Цепи сковывали всё её тело, мешали даже дышать.
– Что она тебе говорила?
– Я не знаю. Её голос словно пробивался ко мне из другой стороны мира. Но я знаю точно, что она говорила о тебе.
Хосе повернул голову. Ада приметила, как порозовели его щёки, как едва заметно поднялась грудь и плечи от глубокого вдоха.
– Ты уверена?
– Думаю, да. А что тебя так удивляет? Вы ведь знакомы с самого детства, разве нет?
– Мы познакомились два года назад, когда Веронику перевели из какого-то провинциального городка обратно в столицу.
– Хватит нести эту чушь! – не выдержала Ада. – Я знаю об эксперименте, я видела документы, и если ты хочешь спасти свою дорогую напарницу, тебе лучше сказать правду.
– Но это правда. Откуда ты вообще взяла эти документы?
– Из сейфа в кабинете Винсента.
– Если он подделал моё личное дело под Эрика, что мешало ему сделать то же самое с документами об эксперименте?
Ада нахмурилась.
– Это другое. Винсент догадывался, что я загляну в твоё личное дело, но он не мог знать о словах Вероники. Она продиктовала мне пароль и указала на сейф.
– А если с тобой разговаривала и не Вероника вовсе? Ц.Е.П.И. могут стирать память, неужели залезть в твою голову для них – сложная задачка?