– Мы ещё не знаем этого. Не руби сгоряча. Вероника – твоя подруга. Она ведь дорога тебе, так?
– Она моя напарница. Но не твоя. Хотя я понимаю, почему Вероника выбрала именно тебя.
Ада нахмурилась.
– Почему же?
– Потому что ты пришла в Ц.Е.П.И. не для того, чтобы помогать людям. Ты хотела денег. Тебе всегда было плевать на других. Если человек уборщик – значит, можно посмотреть на то, как его смешивает с грязью смазливый мудак. Потому что один красивый, а второй – нет. Потому что у одного есть деньги, а второй – криповый неудачник.
– Лучше закрой свой рот.
– Почему я должен закрыть рот?
Она вскочила на ноги и бросилась к агенту, приковывая того к стене всем телом. Ада знала, что Рэй легко высвободится, если захочет. Против него у неё не было ни единого шанса, но напарник и не пытался сопротивляться. Ада потянула его за воротник плаща, заставляя приблизиться к своему лицу.
– Ты ни хрена не знаешь обо мне. Не знаешь, зачем мне нужны деньги. Не знаешь, как жила моя семья. Да, я хреновый человек, но ты недалеко от меня ушёл. Чтобы жить в обществе, нужно подчиняться его правилам. Тебя никогда не примут, если продолжишь вести себя как криповый неудачник. Или ты думаешь, что проблема только во мне? Хоть бы спасибо сказал за то, что я спасла твою задницу.
– Ты не права.
– Что?
– Ты не права, – повторил Рэй, накрывая её ладони своими руками. – Рэю необязательно подчиняться правилам, чтобы его принимали. А вот Хосе – да.
Она хотела отстраниться, но агент не позволил.
– Я не хочу с тобой больше разговаривать, – раздражённо сказала Ада.
В синих глазах промелькнула обида. Он разжал руки, и Янг сделала несколько шагов назад, обнимая себя за плечи. Ада была уверена, что Рэй уйдёт. Оставит её здесь в гордом одиночестве собирать осколки чужой памяти. Если Вероника виновна, то делать ему здесь больше нечего. Но Рэй не уходил.
– В своём последнем видении я узнала кое-что важное, – тихо сказала она, смотря в сторону. – Мой отец… биологический отец работал охранником во время эксперимента. Дрейк Янг. Именно он спас жизнь Вероники, когда её пытался утопить в ванной другой охранник. Я предполагаю, что именно поэтому она выбрала меня.
– Где твой отец сейчас? Мы можем с ним поговорить?
– Он в тюрьме.
– Сочувствую.
– Можем поговорить с мамой. Если кто-то и знает, каким был отец на самом деле, то только она.
Рэй забрал телефон из рук Ады и вернулся к дверному проёму, где начиналась зияющая дыра. Он убрал фонарик и долго всматривался в темноту, словно та могла дать ему хоть какие-то ответы.
– Пожар начался именно здесь. В комнате с детскими кроватями. В архивах нет никаких документов об этом месте и эксперименте. Почти все улики уничтожили. Твой отец – тоже улика.
– Я не думаю, что посадить его в тюрьму было бы выгодно организации.
– Надеюсь, что в людях, которые сидят в верхушке Ц.Е.П.И. осталось хоть что-то человеческое.
Глава 17. Красный пикап и жареная картошка
– Краска, ножницы, антисептик и бинты. Что-то ещё?
– Да, мне нужно позвонить.
– Пять минут, десять минут или час?
– Пяти минут хватит.
Хоть время клонило к двум часам дня, на заправке почти не было людей. Только какой-то загорелый мужчина долго выбирал сигареты у кассы.
– Попроси ещё жвачку, – сказал Рэй на ухо Аде.
– Какую?
– Эту, – он ткнул в пачку, на которой было написано «супермятная».
– И эту супермятную жвачку.
Кассир покосился на девушку, разговаривающую сама с собой, и молча принял деньги. Спрятав сдачу, Ада сложила покупки в широкие карманы толстовки и направилась в сторону выхода. Здесь, возле стеклянной двери, висел телефон. Ада отсканировала карту и набрала номер. Сердце предательски застучало в ушах, мешая расслышать гудки.