– Да, слушаю? – раздался женский голос по ту сторону.
Ада вздрогнула и перехватила трубку двумя руками.
– Мама, это я. Не задавай вопросов, просто сделай так, как я тебя прошу.
– Ада? Ада, это ты? Господи, я так волновалась! Куда ты пропала? К нам приходили какие-то люди, они искали тебя и попросили позвонить, если ты свяжешься...
– Ни в коем случае не звони никому! Послушай, я всё объясню при личной встрече. Помнишь придорожное кафе «Три сосны»? Приезжай туда через два часа. Одна. И никому не говори, куда и к кому едешь. Даже отчиму или Мелтону.
– Ада, ты с ума сошла? Во что ты ввязалась?
– Я люблю тебя, мам.
Ада положила трубку, прикрывая глаза. Хотелось бы верить, что мама хоть раз в жизни послушает её и сделает всё правильно. Впрочем, если бы она была на месте матери, то в первую очередь после разговора с непутёвым чадом позвонила бы в полицию и сообщила его местоположение. Так сделала бы, наверное, любая мать.
– Простите, вы закончили?
Миловидная бабуля возникла буквально из воздуха. Ада могла поклясться, что несколько минут назад её не было на заправке.
– Да, простите.
Натянув капюшон толстовки на голову, Янг пошла к туалету, игнорируя косые взгляды кассира. Когда Рэй зашёл следом, Ада повернула замок двери и разложила все вещи на раковине.
– Прикольно, такую ещё не пробовал.
Она равнодушно посмотрела на напарника, пытающегося открыть пачку жевательной резинки. Когда открыть её не получилось, в ход пошли зубы. Рэй вонзил клык в обёртку и потянул пачку, отгрызая верхнюю часть упаковки.
– Будешь?
Ада покачала головой. Она повернулась к зеркалу, сняла капюшон и умылась холодной водой.
– Думаешь, твоя мама приедет? – спросил Рэй, усаживаясь на крышку унитаза и закидывая в рот несколько пластинок жвачки.
Из квадратного окна под потолком задувал прохладный ветер. Это дуновение едва ощутимо щипало мокрую кожу. Крохотные капли воды стекали вниз по лицу, замедляли своё движение у подбородка, чтобы чуть позже упасть и разбиться о белую керамическую раковину.
– Надеюсь на это. Я так резко пропала, даже ничего не объяснив... Она наверняка думает, что я ввязалась во что-то незаконное, как мой папа. Она всегда сравнивала нас. В самом плохом ключе, естественно.
– Твоя мать ждёт отца из тюрьмы?
– Нет, она давно уже замужем за другим. У меня есть сводный брат Мелтон и младшая сестра Кира. Даже если бы папа вернулся и сказал: «я исправился, и я сделаю всё, чтобы мы жили, как прежде», мама его бы послала к чёрту. Слишком много воды утекло. Слишком много дерьма осталось после него.
– А ты? Ты его ждёшь?
– Уже не знаю. Я никогда не считала его плохим... Он просто до глубины души несчастный человек, который пытался заполнить пустоту в сердце плохими штуками, вроде казино и ставок.
– Кем он работал?
– На моей памяти, кем только не работал. Но у него нигде не получалось закрепиться. Будто искал своё место, но такого места просто не существовало.
– Ц.Е.П.И. не стали бы брать в охранники людей с улицы. Тем более без должного опыта. Может, ты чего-то не знаешь об отце.
– Я не знаю о нём ничего до того момента, пока он не начал жить с мамой. Но мне отец казался таким несерьёзным... не могу представить его в должности охранника такого важного проекта.
Ада приподняла штанину и разрезала бинты. Рваные края раны потемнели, а кожа вокруг приобрела фиолетовый оттенок. В остальном же динамика казалась положительной. Ада открутила крышку антисептика и полила прозрачную жидкость на рану. На удивление, это оказалось даже не больно. Отрезав чистый лоскут, она забинтовала место укуса в несколько туров.
– Как считаешь, где сейчас остальные дети, которые принимали участие в эксперименте? Помимо меня и Вероники.
Ножницы подрагивали в руке. Ада придирчиво осмотрела себя в зеркале и, недолго думая, сжала между пальцами длинную белую прядь.
– Понятия не имею. Их было много. Не меньше двадцати человек.