– Закрой глаза.
Ада послушно закрыла глаза. Она услышала шелест полиэтиленового пакета, а после прозвучал энергичный голос Винсента:
– Открывай!
В руках его лежало аккуратно сложенное коричневое платье. Ада подошла ближе, чтобы внимательно его рассмотреть и пощупать.
– Мне? – коротко спросила она.
– Ну, мне оно явно не по размеру. Нравится?
– Очень.
– Примеришь? Я пока схожу отмечусь в журнале, не то Гамбольд меня сотрёт в порошок.
– Иди.
Когда дверь за парнем закрылась, Ада сбросила с себя ночнушку и надела новенькое платье. Зеркал в комнате не было, поэтому она попыталась найти хоть что-нибудь, в чём удалось бы поймать своё отражение. Порывшись среди вещей, Ада отыскала пластиковую тёмную чашку, которую окрасили в цвет серебра. Она давала искажённое отражение, но Янг оказалось этого достаточно, чтобы разглядеть размазанные линии платья на детском теле.
– Удобно?
Она вздрогнула. Увлёкшись, Ада даже не заметила, как вернулся Винсент.
– Очень нравится. Я выгляжу в нём как настоящая девочка.
– Ты и есть настоящая девочка.
– Не совсем.
Забравшись на кровать, она похлопала по матрасу рядом с собой. Винсент опустился рядом.
– Я хочу увидеть улицу. Выйти наружу, – тихо, будто боясь, что их кто-то подслушает, сказала Ада.
– Не волнуйся. Когда ты станешь старше, мы с тобой вместе переедем в город. Офис организации стоит прямо в центре. Там много машин, магазинов и других людей. А пока… может, ближе к лету руководство даст разрешение брать тебя на прогулки по лесу.
– Нет, Винс, – запротестовала она. – Я не хочу одна. Я хочу, чтобы ребята тоже увидели улицу. Мы же все мечтаем об этом.
– Прости, но я не могу обещать.
– Почему?
Агент слегка нахмурился и наклонил голову.
– Руководство навряд ли это одобрит, а я не хочу дарить тебе ложную надежду. Ложь – самое мерзкое уродство человека.
– Но к твоему мнению прислушиваются. Есть шанс, что руководство смягчится, если узнает, как сильно мы хотим покинуть это место. Нам очень страшно, Винс. Кроме тебя, нам никто не поможет.
Винсент положил руку на плечо ребёнка, как то делают взрослые, пытаясь утешить. На его лице застыло сожаление. Ада видела, как трудно ему было подбирать нужные слова.
– Я хочу помочь, но, поверь, моё слово значит ненамного больше твоего. Если Гамбольд скажет «нет», мне придётся ему подчиниться. Это как лестница, понимаешь? Каждая предыдущая ступенька подчиняется следующей. Вы, участники эксперимента, подчиняетесь мне. Я подчиняюсь Гамбольду. Гамбольд подчиняется Нойманну.
– Кому подчиняется Нойманн?
– Директору.
– А кто из них может остановить эксперимент?
– Эксперимент нельзя остановить без должной причины. Это не просто «хотеть», моя прелесть. Нужна более весомая причина.
– Но птенцы ведь умирают. Нас теперь восемнадцать. Разве такой причины будет недостаточно?
– Для Гамбольда – нет.
– Значит, Гамбольд руководит нашей судьбой?
– Нойманн вряд ли обрадуется новости о завершении эксперимента, но если Гамбольд сможет правильно объяснить ему, почему это необходимо, он остановится. Вот только такой сценарий очень маловероятен.
Девочка ощутила, как бесконечная тоска давит на грудь. Она поджала губы и отвернула голову, надеясь, что Винсент не заметил её печаль.
– А если… если бы ты был главой эксперимента вместо Гамбольда… Скажи, ты бы остановил эксперимент? Прислушался бы ко мне? Спас нас? Я хочу быть нормальной, Винс. Хочу делать то, что делают нормальные дети. Ходить в школу, ездить на велосипеде, учиться играть на фортепиано. Но я могу только смотреть на это издалека, из другого мира. Разве это справедливо?
– Ве…