– Кто старший?..
Вопрос, конечно, был риторическим, старший отряда мародеров-фуражиров гордо восседал на изрядно заморенном коне, судя по простенькому седлу и сыромятной сбруе, явно прихваченном в этой же деревне.
– Мои люди зовут меня – Капрал Гвидо! – гордо представился предводитель, подбоченясь и положив руку на рукоять меча.
Он ощущал свою силу в отношении к этой странной парочке – пускай на хороших лошадях, в хорошей, добротной одежде, в крепких доспехах… им все равно не справиться с полутора десятком воинов.
– Мы – посланники Святейшей Конгрегации, – выставив вперед сжатый кулак с перстнем-паролем, негромко, но твердо и уверенно, как это умеют монахи, сказал брат Мило. – Наши дела не пересекаются с вашими, и помощи нам не надо.
Несколько секунд назвавшийся Капралом Гвидо мучительно решал трудную для него задачку: приказать своим людям сбить с лошадей и ограбить явно не бедную парочку путешественников или же оказать должное почтение конгрегаторам, что могло бы пригодиться в будущем. Впрочем, задумываться о грядущих днях Капрал Гвидо не умел, существуя всю свою недолгую жизнь здесь и сегодня, а принять решение ему помог гулкий, размеренный топот пары сотен лошадиных копыт – на деревенскую площадь въезжала полусотня монастырских воинов. Впереди, с обнаженным мечом в руке, посверкивая металлом доспехов под тусклыми лучами осеннего, выглянувшего из-за пелены облаков незадолго перед закатом, солнца, двигался виконт Селин, и на его клинке внимательный взгляд сотника приметил следы свежей крови.
– Мы всегда готовы оказать услугу святым конгрегаторам, – едва не сполз с коня в низком поклоне Капрал Гвидо.
«Какие услуги вы можете оказать, трусы и бездельники?» – с легкой усмешкой подумал Винченцо, но тут же сменил выражение лица, строго указав на валяющегося в пыли крестьянина:
– Кто это, Капрал?
– Местный мельник, доминус конгрегатор, – подобострастно поспешил доложить предводитель мародеров. – Мы тут хотел узнать, куда он спрятал свои монеты…
И тут же, спохватившись, что признается в намерении ограбить чужого подданного, Капрал Гвидо дополнил:
– ... ведь теперь это деньги нашего сеньора, по праву войны, вот мы и решили…
– Поднимите его, – тоном, не допускающим неповиновения, распорядился сотник.
Пара, ну уж совершенно разбойничьего вида, воинов в одинаковых грязных стеганных куртках с нашитыми тут и там когда-то блестящими медными бляхами ловко вздернули под руки мельника, с чисто крестьянской хитростью делающего вид, что сам он не может держаться на ногах.
– Где твоя дочь, Глосий? – перегнувшись с седла, спросил внятно Винченцо. – Не вздумай хитрить, иначе так и останешься в руках этих дурней, считающих, что вместе с тобой ухватили за бороду Бога!..
– Как где, благородный господин? – шамкая разбитыми губами, притворяясь сильно избитым, изможденным и совершенно лишенным сил, нарочито с трудом выговорил мельник. – У реки… она всегда у реки, если в доме нет работы, а какая сейчас работа, если кругом война…
Сотник не успел, было, порадоваться собственной дальновидности, как из-за добротной избушки Глосия выскочил пеший воин из «пятерни» Сандро.
– Уходит! Ведьма уходит! – мгновенно оценив ситуацию у колодца, заорал он, что было сил, взмахивая для убедительности коротким копьем.
Теперь на принятие решения оставались секунды, и Винченцо – командир опытный – использовал отпущенное время отлично.
– Селин! – опустив титул и вежливо обращение, скомандовал сотник. – Вместе с десятком – к берегу, быстрее…
– Перцель, за мной, – махнул рукой виконт, понимая, что не время сейчас вставать в позу, поставить на место зарвавшегося простолюдина можно будет и по окончании ловли ведьмы.
Подхлестнутая рыцарскими острыми шпорами лошадь за пару мгновений преодолела расстояние от колодца до жилища мельника. Следом за белокурым дворянином устремился его подначальный десяток воинов, на ходу доставая из ножен мечи.
Сам сотник задержался.
– Этот человек принадлежит Конгрегации, – уверенно указал он на мельника. – Мы еще поговорим с тобой… возьмите его под охрану, до моего возвращения он должен быть жив и здоров…
И не обращая никакого внимания на снова рухнувшего в пыль Глосия – еще бы, лучше уж пережить самопальные пытки неумелых разбойничков, чем попасть в умелые руки конгрегаторских палачей – Винченцо оглянулся на брата Мило.