– Сама видела, как она у вусмерть пьяного Вальки подымала, а тот – вообще, лежит, почти не дышит, пережрал капитально… смешно было…
– Ага, все знакомые, – мельком глянув на комнатную возню трех тел, чуть внимательнее оглядела кухоньку, близоруко щуря веселые желтовато-табачные глаза, длинноногая рыжеватая блондинка с изящным, но абсолютно растрепанным каре на голове. – Всем привет, с кем еще сегодня не сношалась…
Мальвина-Верка захохотала над собственным незамысловатым приветствием, при этом пропихивая в комнатку помогавшего ей подняться с пола Нулика, кажется, взъерошенного и возбужденного больше обычного – во всяком случае, так показалось Симону.
– С чего начнем? – спросила больше все-таки сама себя Верка, расстегивая молнию на длинной, по-цыгански цветастой, пестрой и бесформенной юбке. – Наверное, с ванны, хотя я не против и просто душ принять… эй, люди! кто мне спинку потрет? ну, и не только спинку…
Бросив уроненную на пол юбку в коридорчике, Верка распахнула дверь в ванную. отгораживаясь ею от сидящих в кухне и одновременно снимая серебристую ветровку, под которой алел ярким сочным цветом свитерок-водолазка в обтяжку.
Невидимый за дверью, кто-то из мальчишек прошлепал босиком вслед за Веркой в ванную, вслед ему, из комнаты, донеслись всевозможные советы скабрезного содержания.
Симон шел по пирсу, чуть пригнув голову, стараясь по возможности отвернуть лицо от принизывающего, наполненного соленой и дождевой влагой ветра, придерживая левой рукой стремящуюся взлететь, запарусить и притормозить его движение полу черной, хорошего сукна, офицерской шинели. Вперед, в сотне-другой метров, прикрытая сеткой мелкого дождя, почти сливаясь с легким волнением свинцового моря, его ждала огромная, продолговатая, серая туша подводной лодки со странным, неизвестным вымпелом, мокрой тряпкой колыхающимся на невысоком, символическом флагштоке. От сходней, переброшенных с борта лодки на пирс, навстречу агенту Преисподней выскочил человек в черном полураспахнутом бушлате, совсем не по сезону – в пилоточке, почти насквозь промокшей, расплывшейся на голове…
Это видение, вновь заслонившее Симону действительность, неожиданно подсказало агенту, что времени с каждым уходящим часом становится все меньше и меньше, вполне возможно, что бесы в своих расчетах ошиблись, у агентов не осталось уже двух суток, все неприятности, от которых – это теперь уже совершенно ясно стало Симону – спасают с неизвестными целями рыжего программиста, могут начаться гораздо раньше.
– Маринка, а хочешь слинять отсюда? – спросил агент погрустневшую от ожидаемой суеты и непременного вовлечения в интимные игры девчушку.
– А куда отсюда слиняешь? – почти безнадежно ответила она. – Было бы еще какое место – сюда бы не пришла…
– Конюшенный переулок знаешь? – стараясь изобразить голосом и лицом некую загадочность, такую манкую для молодых девиц, спросил Симон.
– Ну, кто ж его не знает, – моментально отреагировала именно так, как хотелось агенту Маринка. – А у тебя там знакомые? интересные? без суеты?
– Будут знакомые, – пообещал Симон. – И вести себя будут так, как нам надо…
– Это как так получается? – удивилась Маринка, теперь уже с полным вниманием глядя на странного братца давешней случайной её знакомой, которая, кажется, года два назад попала в какую-то неприятную историю.
– Увидишь, – вновь изображая загадочность, ответил агент.
– Одеваться надо, – чуть расстроено согласилась пойти с малознакомым, а говоря совсем уж откровенно, совершенно незнакомым мужчиной куда-то в неизвестность, сулящую новые впечатления, девчонка. – У меня все вещи в комнате, стоит туда сунуться…
Впрочем, кажется, она зря остерегалась – из ванной уже вовсю доносился яростный шум воды, вылетающей из душа, пошлепывания обнаженных мокрых тел друг о друга и внятные, хорошо знакомые вздохи и охи.
– Посиди здесь, все равно мне надо пару слов Зое шепнуть, – предложил Симон, поднимаясь с места.
Он аккуратно, стараясь сделать это незаметно для увлеченно моющихся и не только посетителей ванной комнаты, прикрыл бывшую когда-то розовой дверь и прошел в единственную комнатушку Нулика, к своему мимолетному удивлению не застав в ней хозяина дома. Видимо, тот уже успешно «стравливал» накопленный пар, незаметно проникнув в ванную.
В комнате Симон неожиданно растерялся, но не от вида распластавшейся навзничь, теперь уже почему-то в одном чулке и с размазанной губной помадой, по диагонали на узеньком даже для нее диванчике Зои, и не от свернувшегося комочком, явно дремлющего парнишки в уголке у шкафа, улегшегося поверх сдутого, ярко-синего матраса, на котором ночевали агенты Преисподней. Растерялся Симон от вида многочисленного женского белья, верхней одежды, обуви и прочих аксессуаров, щедро разбросанных по полу, диванчику, маленькому креслицу Нулика, стоящего у стола с вычислительной техникой, и даже по самой этой технике – на мониторе, загораживая причудливую игру сине-зеленых волн и непонятных знаков, висели узкие, малюсенькие трусишки розового цвета.