Никакой паутинки в углу комнаты не было, дошедшая до самой стены Некта пожала плечами, досадливо ткнула кулачком в стену, стряхнув с нее немного пыли, и собралась повернуться, чтобы двинуться на выход, теперь уж – окончательный, из квартиры… но в самый момент поворота…
Лучник краем глаза приметил, как силуэт девушки поплыл, раздваиваясь, будто размытый киношными спецэффектами, медленно-медленно с плеч одной Некты начала сваливаться камуфляжная, безразмерная куртку, налету исчезая, растворяясь прямо в воздухе, как растворяется сахар под струей кипятка… это было невозможно, нереально… оперативник сморгнул, отгоняя наваждение, и все вернулось на круги своя – девушка, развернувшись, неторопливо побрела на выход, вздымая каждым своим шагом небольшие, но стойкие облачка пыли.
– Уходим? – на всякий случай уточнил Лучник. – Наверно, будет лучше рассказать обо всем комиссару, пусть он решает – проводить здесь капитальный обыск или оставить все, как есть…
– Да, – кивнула девушка.
V
… – Что б им всем пусто было… это Монсальват или выгребная яма? – громыхал, будто сброшенный на землю металлический лист, грубый и сочный мужской голос. – Они опять сбрасывают, что под руку подвернется! Зачем нам это жалкое умертвие?
Растерянная Некта приоткрыла глаза, сразу наткнувшись взглядом на коптящее, ржаво-рыжее пламя факела по левую руку от себя. Она ощутила, что не валяется без чувств на полу и не висит волшебным образом в воздухе, а вполне крепко стоит на собственных ногах, вот только руки вытянуты вдоль туловища и намертво примотаны к телу грубой, толстой веревкой. Размышлять о том, куда и каким образом она попала из пустой комнаты в таинственной квартире, Некта не стала, сейчас такие размышления привели бы лишь к чувству безысходности и головной боли.
Окончательно раскрыв глаза, девушка бегло осмотрелась, стараясь не задерживать взгляд на мелькнувших фигурах людей и уж тем более – не заглядывать им в лицо. Окружающее пространство поразило её, насколько, вообще, возможно было удивить и ошеломить побывавшую в Преисподней грешную душу. Вместо вполне современной, хоть и загадочной, но подключенной к водопроводу и электричеству квартиры Некта находилась в просторном, хотя и удивительно низком зале, стены и потолок которого были сложены из неотесанных камней, лишь примерно, на глаз, подобранных по размеру и скрепленных между собой, похоже, засохшей глиной или известью. Освещался зал десятком тускло горящих, коптящих и пованивающих факелов, видимо, пропитанных каким-то маслом, и нескольким десятком толстых, грубо выделанных восковых свечей. Большая часть факелов была просто воткнута в широкие щели в стенах, парочку держали в руках невнятные пока, коренастые, бородатые мужчины, а вот свечами были облеплены столешницы трех могучих столов, расположившихся в зале.
Два длинных пустых стола уходили по обе стороны стен в бесконечность плохо освещенного зала, а вот за третьим, в сиянии свечей, отвернувшись от золотой и серебряной посуды, наполненной ароматной, прямо с вертела, жареной свининой, грубо разломленными кусками сероватого, странного хлеба, яркими лимонами, красно-зелеными яблоками, сидел крепкий мужчина с резкими чертами лица, заросший взлохмаченной светлой бородой, в стеганной, толстой безрукавке-поддоспешнике поверх белесой широкой рубахи-косоворотки, с неожиданной, украшенной яркими самоцветными камнями, рубинами, изумрудами, буровато-серыми алмазами золотой короне, широким обручем, охватывающей лохматую голову.
Уперев руки в боки и откинувшись спиной к покинутому столу, местный король с прищуром рассматривал спеленатое веревками умертвие. На мощных плечах самодержца возлегала толстенная, в пару пальцев, золотая цепь примитивного грубого плетения, поддерживающая огромный, в две ладони, и толстый золотой диск-медальон на широкой груди, покрытый странными письменами и украшенный ярким изумрудом величиной с лесной орех.
– И куда теперь девать это убожество? – вновь прогрохотал металлом властелин. – Оно же ни на что не годно, даже просто греть постели моих воинов!..