Она провела рукой по бедру, чувствуя остаточную тяжесть и пульсацию в своём лоне. Стыда не было. Только потрясение и глубокое, жгучее желание, которое теперь уже не было просто любопытством. Оно было реально, ощутимо и требовало своего продолжения. Сны открыли ей целую вселенную, и теперь она знала, чего жаждет её молодая плоть.
Глава 2. Обнажённая страсть.
Утро принесло недолгое облегчение от ночного зноя, но для Аглаи оно оказалось лишь продолжением той же обжигающей лихорадки. Проснувшись, она обнаружила, что её тело всё ещё пульсирует отголосками снов. Губы были припухшими, кожа — чувствительной к малейшему прикосновению простыни. Между бёдер ощущалась вязкая, сладкая влага, а внизу живота тянуло тугой, ноющей болью, что требовала немедленного разрешения. Это было не просто желание, это была физиологическая потребность, жгучий императив, диктуемый пробудившейся плотью.
Она встала, пошатываясь. В голове мелькнула мысль о прохладе озера, его тёмной, манящей глубине. Сбросить с себя не только одежду, но и этот нарастающий внутренний жар, эту новую, пугающую и завораживающую тяжесть. Решение созрело моментально, инстинктивно. Никому ничего не сказав, Аглая быстро надела легкое ситцевое платье и выскользнула из дома, прежде чем солнце успело окончательно раскалить землю.
Тропинка к озеру вилась через высокую рожь, которая в утренние часы была ещё влажной от росы. Она шла быстро, почти бегом, чувствуя, как свежий воздух немного успокаивает горящую кожу, но не снимает напряжения внутри. Вскоре колосья расступились, и перед ней открылась гладь лесного озера – темная, спокойная, окруженная густым кустарником и старыми ивами, склонившимися к воде. Идеальное место. Укромное.
Она огляделась. Ни души. Только стрекотание цикад и легкий шелест листвы. Сердце Аглаи бешено колотилось, но уже не от волнения, а от предвкушения. Скинув сандалии, она распустила свои тяжелые русые косы, позволяя волосам водопадом упасть на плечи. Затем, неспешно, она начала раздеваться. Каждая пуговица на платье казалась непомерно тугой, каждый шов — лишним.
Шелковистая ткань платья соскользнула с её плеч, обнажая молодую, ещё не совсем сформировавшуюся, но уже удивительно чувственную грудь. Аглая почувствовала, как свежий ветерок ласкает её соски, заставляя их немедленно твердеть. Дрожь пробежала по телу. Затем она стянула тонкие нижние рубашки, обнажая живот и бёдра. Последним отправились в траву панталоны.
Теперь она стояла совершенно нагая на берегу, залитая мягким утренним солнцем. Её кожа была молочной, ровной, лишь кое-где проступал легкий румянец. Высокие груди покачивались при каждом вздохе, а волосы на лоне, темные и густые, казались еще более влажными, чем накануне. Чувство глубокого, всепоглощающего освобождения охватило её. Стыда не было, только дикая, первобытная радость быть такой, какой её сотворила природа.
Она сделала шаг к воде. Прохлада коснулась пальцев ног, затем щиколоток, поднимаясь всё выше. Аглая медленно погружалась в озеро, позволяя воде обнимать своё тело. Сначала прохлада, затем нежное покалывание, которое быстро переросло в знакомое, жгучее тепло, исходящее из её центра. Она почувствовала, как мышцы расслабляются, но внутренний огонь лишь разгорается с новой силой. Вода мягко ласкала её между бёдер.
Аглая откинула голову назад, закрыв глаза. Солнце слепило сквозь веки, а её тело плавало на поверхности, отдаваясь во власть ощущений. Она позволила себе расслабиться, двинуться с потоком, чувствуя, как вода массирует её самые чувствительные места. И тут, едва уловимо, она почувствовала… взгляд.
Это было не физическое прикосновение, а скорее изменение в воздухе, смещение энергии. Лёгкое покалывание по коже спины, инстинктивное осознание, что она не одна. Глаза. Пара невидимых, но осязаемых глаз, которые скользили по её обнаженной плоти, изучали каждый изгиб, каждую капельку воды, стекающую с её груди. Сердце ёкнуло, но не от страха, а от странной смеси смущения и необъяснимого возбуждения.
Она не открыла глаз, не повернула головы. Это было слишком рискованно, слишком реально. Вместо этого, Аглая ещё глубже погрузилась в воду, позволяя себе почувствовать этот взгляд. Он был как дополнительный слой кожи, невидимая ласка, которая усиливала остроту всех её ощущений. Осознание того, что её видят, что её обнажённое тело является объектом чьего-то пристального внимания, заставило её сжаться. Она вдруг почувствовала себя невероятно желанной, мощной и одновременно беззащитной.