«Садись, Аглая. Не бойся. Погрейся», – сказал он, кивнув на свободное место.
Она осторожно забралась на полку рядом с ним. Её обнажённое бедро невольно коснулось его. Кожа дяди Лёши была горячей, крепкой, влажной от пота. От этого случайного прикосновения по телу Аглаи пробежал ток. Она почувствовала, как между её ног выступила влага, а бусинка внизу запульсировала.
Дядя Лёша взял один из веников.
«Ну что, Аглая, хочешь, попарю тебя? Сниму всю хворь, весь жар?» В его голосе вновь прозвучал тот самый двойной смысл, что она уже уловила.
Аглая кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она легла на живот, упираясь ладонями в горячие доски. Её груди были придавлены, но внизу живота горел огонь. Она почувствовала, как мокрые, тяжелые листья веника опускаются на её спину, затем лёгкий шлепок, совсем не больно, но ощутимо.
Взмахи веника становились все увереннее. Он хлестал её по спине, по бёдрам, по ягодицам, разгоняя кровь, проникая в каждую клеточку. Жар становился невыносимым, но Аглая лишь глубже вдыхала пар, чувствуя, как её тело распаляется изнутри. Она чувствовала, как её кожа краснеет, как по ней стекают ручейки пота.
Затем веник коснулся её, поднимаясь выше, к пояснице, а затем, словно случайно, скользнул по верхней части её бедра, опасно близко к лону. Аглая вздрогнула, издав тихий стон. Дядя Лёша ничего не сказал, лишь продолжал парить, но теперь движения веника стали более целенаправленными, более чувственными. Он проводил по изгибам её тела, задерживаясь на округлостях ягодиц, на внутренней стороне бёдер.
В какой-то момент, когда веник в очередной раз прошёлся по её ягодицам и внутренней стороне бедра, дядя Лёша слегка надавил им чуть сильнее. Не сильно, лишь легкое, влажное касание, которое, однако, пронзило Аглаю до самых костей. Из её груди вырвался хриплый, прерывистый стон.
«Что, Аглая? Жарко? Иль хорошо?» – его голос был низким, полным скрытой усмешки.
«Хорошо, дядя Лёша… очень хорошо», – выдохнула она, не в силах сдержать правду. Её тело дрожало.
Дядя Лёша отложил веник. Его рука легла на её спину, провела вниз по позвоночнику, задерживаясь на пояснице. Затем она скользнула ниже, сжала её упругую плоть. Пальцы были шершавыми, сильными, но удивительно нежными. Он слегка надавил на неё, притягивая её бедро к своему.
Она знала. Она чувствовала. Это был он. Тот, кто видел её на озере. И теперь он был здесь. В бане. С ней. И Аглая не хотела, чтобы он останавливался. Она лишь сильнее выгнула спину, предлагая себя его руке, его телу, его безмолвному желанию. Жар, что охватил её, был куда сильнее банного. И она знала, что этот жар не унять водой.