– Ваше превосходительство, но я никогда прежде не писал подобных сочинений, – с трудом вымолвил князь Карачев.
– Тем более! – воскликнул Семен Романович. – Первая, наиглавнейшая наука дипломата – это умение дельно писать и говорить. Речь – вот наше главное оружие. Так что заодно и научитесь. Приступайте немедленно. Мне нужно, чтобы вы составили журнал вашего путешествия в кратчайшие сроки. Пишите обо всем, что видели по пути в Лондон. И про Лондон напишите.
– А вы сказали про Назаревского, – осторожно промолвил Кирилл Карлович.
Князь все еще не понимал, зачем нужны его сочинения и какие хлопоты они могут доставить Андрею Васильевичу.
– Если бы вы не знали английского, то я бы поручил Назаревскому перевод, – пояснил Воронцов и добавил: – Устанете возиться с бумагами, ступайте знакомиться с городом. Начните с музея Британской империи. Если не найдете компаньона, возьмите извозчика. Скажите ему: Монтегю-хаус в Блумсбери. Думаю, вы сумеете разобраться.
– Конечно, сумеет, – с улыбкой подхватил Лизакевич. – Если Михала Огиньского провез через всю Европу, музей Британской империи тем паче найдет!
Кирилл Карлович рассердился и решил, что не станет задавать Лизакевичу никаких вопросов. Да и квартиру сам себе подыскать сумеет.
А Воронцов выдал юноше новое распоряжение:
– Позовите ко мне Чернецкого. Отправлю его на Лестер-сквер. Он известен своим расположением к полякам. Пусть узнает, что у них произошло.
Кирилл Карлович расстроился. Ему предстояло изучать старые бумаги. А Хрисанф Иванович отправится на Лестер-сквер, возможно, увидит Амалию. Однако служба есть служба.
Он разыскал Чернецкого, и вместе с ним отправился в кабинет министра. Семен Романович попросил месье Жолли проводить князя Карачева в его комнату. Кирилл Карлович вынужден был покинуть кабинет. Поручения Чернецкому остались тайной.
Обустройство много времени не заняло. Большая часть багажа еще находилась в пути. Кирилл Карлович вздохнул, вспомнив о Походных Домочадцах. Оставалось уповать на расторопность мистера Поттера. А пока предстояло приступить к службе.
Кирилл Карлович нашел старика Лизакевича. Тот выдал князю увесистый том. Юноша засел изучать торговый договор.
Дело подвигалось туго. Из головы не выходило странное поручение. Князь Карачев с запоздалым сожалением подумал о том, что не спросил министра о цели задания. Ведь не просто так Воронцов велел составить записки о путешествии и непременно на английском языке.
«Да о чем же я напишу?! – про себя воскликнул он и сам себе ответил: – Как было, так и выложу на бумагу».
Он отложил в сторону договор, взял чистый лист и стал записывать налетевшие мысли. Гамбург Кирилл Карлович решил сравнить с воротами в мир, а Лондон с котлом мира. Припомнил князь вывеску на входе в трактир в Кембридже, на которой пес издевался над кошкой. «И об этом напишу», – решил он.
Наметки будущих записок заняли полстраницы. Кирилл Карлович решил, что задание на поверку не такое уж сложное.
Он вновь взялся за договор. Теперь дело пошло прытко.
Просмотрев документ, он выхватил тот факт, что срок действия договора давно истек. Кирилл Карлович отложил бумаги и вернулся к Лизакевичу.
– Василий Григорьевич, договор, который вы дали мне, семь лет назад закончил свое действие, – сказал Кирилл Карлович.
– Но его превосходительство поручили вам изучить его, – возразил старик Лизакевич.
Он смерил юношу неодобрительным взглядом.
– Я не отказываюсь, – возразил князь Карачев. – Но считаю своим долгом изучить и новый договор. Ведь таковой имеется.
В глазах Василия Григорьевича промелькнуло удивление. Затем выражение лица сменилось на более уважительное. Он достал из бюро еще один документ.
– Вот конвенция, – сказал Лизакевич. – Ее подписали в марте прошлого года.
Кирилл Карлович вернулся к себе с новыми бумагами.
Конвенция состояла всего из пяти статей. В первой констатировался тот факт, что хотя торговый договор был подписан в 1766 году сроком действия до 1787 года, однако же за прошедшие с тех пор шесть лет Россия с Англией не достигли соглашения о новом договоре. Посему стороны решили старому договору «наблюдаему быть, как бы он здесь внесен был».
Вторая статья разъясняла английской стороне, что коммерц-коллегия лишена судебных полномочий и «тяжбы аглинских в России купцов будут разбираемы в других присутствиях». Третьей статьей британским подданным на Черном и Азовском морях были дарованы «все выгоды и сбавки пошлин по тарифу».