Выходило, какой-то шум все же был. Причем миссис Уотерстоун безошибочно определила, что случилось неладное именно в комнате пана Зиборского.
– Странное дело, – князь решил поделиться соображениями с констеблем. – Шум показался миссис Уотерстоун настолько сильным, что она сочла нужным среди ночи зайти в комнату постояльца. Однако все остальные ничего не слышали и проснулись только от крика самой миссис Уотерстоун.
– Хм, – выдал констебль.
Он бросил на юношу напряженный взгляд, словно не решил для себя, стоит ли поощрять усердие нештатного помощника или сказать, чтобы не лез не в свое дело. Чем-то юный князь вызывал симпатию.
– Да уж, она вела себя странно, эта миссис Уотерстоун, – сказал мистер Миллер. – Она говорит, что с перепугу бросилась вниз, там столкнулась с убийцей… по крайней мере, она думает, что это был убийца. Он спрятался в ее комнате, а она со страха выбежала на улицу. На улице был извозчик. Он рванул прочь. А убийца дал деру через окно.
Князь Карачев понял, что об экипаже, о котором упоминала Амалия, блюстители порядка слышали и от миссис Уотерстоун.
Они вошли в кирпичный дом с почерневшими от копоти стенами. На первом этаже в гостиной, оказавшейся чуть больше, чем в первом пансионе, прибиралась рыжеволосая девчушка лет шестнадцати.
– Привет, Мегги, – окликнул ее констебль.
– Здравствуйте, мистер Миллер. Как там моя матушка?
– Она в порядке. А здесь как дела? Все постояльцы живы?
– Ах, мистер Миллер, не шутите так!
– Мегги, это князь Карачев. Он приехал из России и помогает нам.
– Здравствуйте, сэр, – девушка сделала книксен.
– Доброе утро, мисс, – ответил Кирилл Карлович. – Будьте любезны, подскажите, как устроился граф де Ла-Ротьер?
– Ему не на что жаловаться, – ответила Мегги.
Только сейчас князь понял, что за все утро никто не упомянул о графе де Ла-Ротьере. Он и сам не вспоминал о французе.
– Кстати, – сказал князь мистеру Миллеру, – граф де Ла-Ротьер вчера должен был ужинать там, у миссис Уотерстоун.
– Впервые слышу о нем, – признался констебль. – Что ж, с него и начнем.
Мегги проводила их этажом выше и указала на комнату графа. Констебль постучал в дверь.
– Да, – раздалось изнутри.
Мистер Миллер легонько толкнул дверь, но она оказалась закрыта.
– Сэр, не могли бы вы отворить, я местный констебль.
Послышались шорохи, затем шаги, и дверь отворилась. На пороге стоял граф де Ла-Ротьер. Француз выглядел испуганным и раздосадованным одновременно.
– Констебль, – вымолвил он слабым голосом.
– Констебль, – подтвердил мистер Миллер. – Позволите войти? С князем Карачевым вы уже знакомы.
Граф де Ла-Ротьер попятился, пропуская гостей внутрь. Выглядел он так, словно хотел убежать, но не успел.
– Добрый день, граф, – поздоровался Кирилл Карлович.
Только тогда француз взглянул на князя Карачева.
– Здравствуйте, мой юный друг, – вымолвил граф.
Констебль оглядел небольшую комнату.
– Вы собираетесь покинуть пансион?
– Нет-нет! Куда же мне идти? – удивился граф.
На виду не оказалось ничего, что могло бы принадлежать постояльцу. Все вещи либо были надеты на него, либо убраны в портфель, лежавший на стуле. Складывалось впечатление, что граф был наготове покинуть пансион.
– Вы уже знаете, что случилось ночью? – спросил констебль.
– Я слышал, что убит мусье Зиборский, – ответил граф и торопливо добавил. – Право, вчера, когда я уходил, он был жив, он просто уснул…
– Уснул? – переспросил констебль. – Вы хотите сказать, что видели, как мистер Зиборский лег спать, и даже видели, как он уснул?
– Именно так, – подтвердил граф де Ла-Ротьер. – Он просто уснул.
Князь Карачев не узнавал француза. Куда делись стойкость и непобедимый дух, которые предъявлял граф, когда морские брызги летели в лицо.
– Очень интересно, – промолвил констебль.
Он достал блокнот с карандашом и огляделся по сторонам.
– Пожалуйста, вот как раз два стула, – граф переложил портфель на постель. – А я сяду на кровать. Присаживайтесь, пожалуйста, присаживайтесь.
Князь Карачев и мистер Миллер сели на стулья. Граф опустился на край постели. Кирилл Карлович подумал, что констебль может говорить с де Ла-Ротьером самостоятельно. Граф знал английский язык. Однако мистер Миллер не возражал против присутствия князя.
– Итак, – произнес констебль. – С ваших слов выходит, что вы последний, кто видел мистера Зиборского живым. Странно, что никто прежде не упомянул о вас…