– Соболезную вашей утрате, – промолвил мистер Миллер. – Я так понимаю, что мистер Зиборский приходился вам кем-то очень близким.
Барышня и господин с синим платком смотрели на констебля. Их лица выражали странную смесь непонимания и благодарности одновременно.
– Они не знают английского, – сказала Мегги.
Она проникла в гостиную, поднырнув под рукой констебля.
– Господа, вы говорите по-французски? – спросил Кирилл Карлович.
– Да, – ответила барышня, взглянув на князя Карачева.
Кирилл Карлович перевел слова мистера Миллера. Впрочем, по тону поляки и так поняли, что констебль выражал сочувствие.
– Спроси, убитый – их родственник? – попросил мистер Миллер.
– Мы обручены, – ответила на это барышня.
Идея расспросить констебля о случившемся принадлежала ей, панне Ядвиге Дромлевичовой, невесте убитого пана Аркадиуса Зиборского. Двое других постояльцев, ее брат пан Тадеуш Альфред Дромлевичов и некий пан Яцек Ежи Пшибыла, не пылали желанием беседовать с констеблем. Тем паче при посредничестве русского князя.
Разговор получился сумбурным. Барышня задавала вопросы, но, не дослушав ответов, заливалась слезами и высказывала собственные версии случившегося.
Несколько раз отчаяние панны Ядвиги сменялось приступами гнева. В такие моменты она повторяла:
– Какая низость! Позор! Я ему говорила! Чего еще было ждать, если живешь под одной крышей с люльеркой!
Кирилл Карлович счел, что панна Ядвига ревновала жениха и в состоянии аффекта обзывала Амалию каким-то нехорошим словом. Понимая состояние барышни, князь сдержался и не стал возражать. В переводе для констебля юноша опустил все, что посчитал излишним.
Панове Дромлевичов и Пшибыла пускались в разговор неохотно. Полезных сведений они не сообщили. Говорили, что не знали, кто мог желать смерти пану Зиборскому. Они склонялись к мысли, что убийство – дело рук ночного грабителя.
Констебль сделал пометки в блокноте и спросил:
– Отчего мистер Зиборский не поселился в этом доме? Если Ла-Ротьер прибыл только вчера, значит, тут пустовала комната.
Кирилл Карлович не успел перевести вопрос на французский язык, в разговор включилась Мегги.
– Да если бы он тут поселился, мой папа еще раньше его б прибил!
Мистер Миллер бросил на нее хмурый взгляд. Мегги простодушно добавила:
– А он проходу мне не давал! Каждый раз по заднице шлепал!
Князь Карачев перевел вопрос констебля на французский. Панна Ядвига рассердилась и вновь заговорила в оскорбительном тоне о жизни под одной крышей с люльеркой. Ее брат и пан Пшибыла тоже говорили по-французски. Пан Дромлевичов ответил сдержанно:
– Они с моей сестрой были только обручены.
– Он собирался переехать сюда, но прежде они хотели обвенчаться, – объяснил князь Карачев констеблю.
Мистер Миллер и Кирилл Карлович поняли, что полезных сведений не получат. Они еще раз выразили сочувствие и откланялись. Пан Пшибыла вышел вместе с ними на улицу.
Князь не сдержался и спросил:
– А что значит «люльерка»?
Тощий поморщился и вымолвил:
– Ядвига всегда ревновала. Да только искала не там…
Эти слова убедили князя и в том, что он верно истолковал сказанное барышней, и в том, что ее подозрения были беспочвенны. Он припомнил обходительность пана Зиборского с мисс Кошачьи Ушки. А тут вот Мегги. Припомнил юноша и Агнешек. Князь шел по Лестер-сквер рядом с констеблем, а в голове крутилось: «Не там вы ищете, не там… Да и слава богу».
Они отошли от пансиона, и посреди Лестер-сквер констебль остановился.
– Что ж, джентльмен, благодарю. Если на Боу-стрит не найдут никого, кто сможет изъясняться с поляками, с вашего позволения, мы вновь обратимся за помощью.
– Я к вашим услугам, – ответил князь Карачев и, подыгрывая собеседнику, добавил: – С вашего позволения, сэр, если даже найдутся другие помощники, я бы хотел знать новости о розыске.
– С вашего позволения, когда мы что-нибудь узнаем, об этом напишут в газетах, – ответил констебль.
– Но я был знаком с паном Зиборским, – возразил Кирилл Карлович, – его смерть не оставляет меня равнодушным.
– «Морнинг Кроникл», сэр, прекрасная газета! Следите за новостями, – безапелляционно произнес мистер Миллер.