Послышалась ругань: жених Амалии вновь поносил кота. А в следующее мгновение в голову Кириллу Карловичу прилетел башмак от Марека Полеского.
Князь Карачев стиснул зубы. Кулаки зачесались. Хотелось треснуть по антресоли так, чтобы она рухнула. А затем отмутузить молодого пана. Однако князь сдержался.
– Пани Вотерстон! Пани Вотерстон! – донесся снизу голос Марека.
По дальнейшим восклицаниям и шуму сделалось ясно, что он велел домохозяйке достать его обувь с антресоли. Вероятно, метание башмаков в кота было обычным развлечением. Миссис Уотерстоун вытащила из кухни приставную лесенку и поднялась с ней под самую крышу дома. Выходка постояльца не удивила ее.
Удивилась она потом, когда лицом к лицу столкнулась с князем Карачевым. При дневном свете, падавшем через окна, они прекрасно разглядели друг друга.
Кирилл Карлович обреченно смотрел в глаза миссис Уотерстоун. Не оставалось ничего другого, как вверить ей исход пикантного положения. Дама прижала указательный палец к своим губам. Затем она жестом попросила подать ей башмак Марека Полеского. Напоследок она прошептала чуть слышно:
– Сиди тихо, мой дорогой. Я помогу тебе выбраться.
Глава 15
О вреде собак
Когда князь Карачев выбежал из паба, Петюня едва усидел на месте. Он полагал, что должен устремиться вслед за господином. Удержали его свиные ножки.
Разделавшись с мясом, он задумался над тем, где искать господина. Тот спешно покинул заведение, ничего не объяснив. Блеск в глазах князя наводил на мысль о даме. Что еще могло составить конкуренцию свиным ножкам? Петюня решил погулять по Лестер-сквер – туда-обратно, туда-обратно – между теми двумя адресами, где господин провел утро в компании с констеблем.
Неожиданно он заметил знакомого рыжего мистера. Тот был похож на кота, крадущегося за мышью. Рыжий субъект охотился за подвыпившим приятелем, которому утром удалось ускользнуть. Теперь он вновь появился на Лестер-сквер.
Рыжий схватил дружка за шкирку. Тот состроил жалостливую физиономию. Но судя по затравленному взгляду, на снисхождение не рассчитывал. Петюня услышал, как рыжий прорычал:
– Джек! Мерзавец! Ты получил деньги за поляка! А где моя половина?!
В ожидании миссис Уотерстоун князь Карачев думал о панне Ласоцкой. Вспоминал, как целовал ее в губы, и трепетал от счастья. Но радость перебивали грустные мысли. Барышня обманывала его. Он должен был сказать ей, что теперь знает, кто такой Пьер Ролэн. Он должен был потребовать объяснений. А вместо этого поддался чувствам и вел себя как глупец.
Но сладость от поцелуев все еще играла на губах и пробуждала самые смелые мечты. Князь не старался прогнать их и уснул здоровым сном, какой порой охватывает в самом неподходящем месте.
Пани Полеская и панна Ласоцкая обыкновенно в середине дня отправлялись на прогулку. Этот день не стал исключением.
Как только они ушли, миссис Уотерстоун поднялась наверх с приставной лесенкой. Ей пришлось толкнуть юношу в бок пустым саквояжем. Кирилл Карлович проснулся и в первое мгновение не сообразил, где находится. Он задел лохань и под потолком прокатился звон.
– Тише-тише, тсс, – зашипела миссис Уотерстоун, прижав палец к губам.
Князь Карачев прикрыл ладонью рот и показал взглядом, что остатки сна улетучились. С полминуты дама и молодой человек не шевелились. Звон стих, в доме воцарилась тишина. Панове оставались в своих комнатах.
Миссис Уотерстоун поманила юношу и ступила на пол. Кирилл Карлович выбрался из укрытия.
Оказавшись на нижнем этаже, юноша почувствовал себя в безопасности. Теперь он мог сказать, что только что пришел, случись, кто-либо застал его в доме. Юноша подумал, что из миссис Уотерстоун выйдет удобная сообщница в устройстве тайных свиданий.
Дама повела его в свою комнату вместо того, чтобы выпустить на улицу. Князь позволил увлечь себя, поскольку действия домохозяйки соответствовали его желанию условиться с ней о роли субретки на будущее.
Миссис Уотерстоун заперла дверь и с лукавой улыбкой двинулась на юношу. В глазах ее появился маслянистый блеск.
– Ну что ж, мистер удалец, признавайтесь, кого вы тут почтили визитом? Мисс Амалию или миссис Элис? Ловко же вы…
– Прошу меня извинить, миссис Уотерстоун…
Изумленный Кирилл Карлович отступил вглубь комнаты.
– Не извиню, не извиню, – сладким голосом ответила дама. – Зовите меня Нэнси.
– Вы меня не так поняли, – сказал князь.
Он попятился и наткнулся на кровать. Отступать было некуда.