– Наркоманское ничтожество! – разозлилась я. – Я вырву твой язык и засуну его тебе в задницу!
Я скинула вызов и выключила телефон. Я кинула мобильник на ковёр. Чувство злости смешалось с чувством обиды. Я закинула голову. Мне хотелось закричать от распирающих меня эмоций. Я стала бить кулаками по воде. Комок негатива всё сильнее подступал к горлу. Я закрыла глаза и с головой ушла под воду. Лежа под водой, я думала о том, что будет, если я умру. Становилось труднее дышать. Мне не хватало кислорода. Я схватилась за ободок ванны и вынырнула из воды. Я вдохнула воздуха и вытерла лицо. На кухне дядя включил магнитофон. Музыка громкой волной разлилась по квартире. Я включила холодную воду и стала под душ. Тело покрылось мурашками. Я съежилась и натерла себя полотенцем. Джек готовил суп. Я сделала музыку тише. Дядя поинтересовался, как прошёл вечер в кафе. Я рассказала об одноклассниках и веселом шоу. Вспоминая о вечере в кафе, на моих губах появилась улыбка. Мне было приятно вспоминать о своих одноклассниках, кроме одного. Дядя попросил меня, передать Джун, чтобы она завтра вечером зашла к врачу. Джек записал на листок бумаги адрес и имя доктора. Я догадалась, что этот врач занимается незаконными вещами.
– Почему бесплатная медицина нелегальна? – спросила я. – Почему бедным и бездомным людям не оказывают медицинской помощи?
– Потому что так угодно козлу на троне, – ответил Джек.
– Медицинских работников даже сажают за оказание бесплатной помощи, – хмуро сказала я. – После они никогда не смогут вернуться к своей деятельности.
– Только единицы захотят помогать бесплатно. В медицину идут, чтобы зарабатывать, а не лечить, – сказал дядя и сделал музыку громче.
Рядом с магнитофоном стояла пластиковая ёмкость с маленькими музыкальными карточками. Каждая карта отличалась цветом или видом. На них было нанесено имя исполнителя или название группы. Я вставила карточку в магнитофон и выбрала любимую композицию. Дядя попробовал бульон. Я принялась нарезать овощи. Вдвоём было приятнее готовить. В голову закрадывались мимолетные мысли о Виле, но также быстро исчезали. Моё настроение портилось, когда я вспоминала о нём, а сейчас я хотела забыть обо всем плохом, и просто насладиться этим моментом и хорошей музыкой.
Глава 23
В начале последней недели мая началось моё обучение стрельбе. Я вышла из дома. На пересечение дорог я по обыкновению встретилась с Джун. Она была понурой. Увидев меня, она улыбнулась. Мы шли молча. Я дошла до нужного места. Джун нужно было идти дальше. Я остановилась и спросила:
– Что тебе сказал врач?
– Мне придется жить с агнием в теле до конца жизни, – ответила Джун. – Он прописал мне обезболивающие и снотворные препараты.
– Его невозможно извлечь из твоего позвоночника? – спросила я.
– Можно, но вероятность того, что операция пройдёт успешно, очень мала, – Джун погрустнела. – Я понимаю, что за такую операцию никто не захочет браться. С каждым годом риск неудачи увеличивается.
– Всё будет в порядке. Ты купишь лекарства, что прописал доктор и тебе станет легче, – сказала я.
Джун улыбнулась, но грустной улыбкой. Я понимала, что со временем у Джун будет больше проблем со здоровьем.
– Ты ведь знаешь, чем опасен агний, – сказала она и её глаза заполнили слёзы. – Меня может парализовать, и я буду остаток жизни прикована к постели. Я могу потерять рассудок. С каждым годом моей жизни я буду приближать к смерти, – она плакала. – Мэй, я обречена! Зачем мне такая жизнь?
Я обняла Джун. Мне было тяжело видеть её такой. Я погладила Джун по спине. Это действительно пугало. Страшно было даже думать об этом. Я старалась не заплакать.
– Не думай о плохом. Тебе будет только хуже от таких мыслей, – тихо сказала я. – Джун, не ставь на себе крест.
Она продолжила плакать. Через несколько минут она вырвалась из моих объятий и вытерла слезы. Я волновалась за неё.
– Что сказал Грэг? – спросила я.
Джун поджала губы и посмотрела в сторону.
– Я сказала, что всё в порядке, – ответила она. – Я сказала, что врачи вылечат меня. Сказала, что агний не будет мешать моей жизни, – по её щеке вновь скатилась слеза. – Я не хочу, чтобы он знал. Когда он узнал об агнии в моём теле, то смотрел на меня с такой жалостью. Я хочу, чтобы он любил меня, а не жалел. Мне тошно от его жалости! – воскликнула Джун.
– Я не скажу ему, – сказала я.