Я увидела фигуру человека в чёрном длинном одеянии с капюшоном. Всё вокруг было белым. Фигура шла по этой белой пустоте. Я проснулась и уставилась в белый потолок. Мои воспоминания вернулись. Я заерзала в постели, намереваясь встать, но тело не поднималось с койки. Мне было страшно.
– Дядя, – позвала я.
Рядом никого не было. В палату зашёл врач с медсестрой. Я сказала им, что всё вспомнила. Они ничего не рассказали мне про Джека. Медсестра бесила меня своими препаратами. Ну вот, дверь открылась, и в комнату вошёл Микеле с пакетом в руках.
– Дядя жив? – спросила я.
Директор сел на стул. У него было такое же печальное лицо, как тогда у дяди, когда он сообщал мне о смерти родителей. Я поняла всё по глазам.
– Он умер, – произнёс Микеле.
Я выпустила воздух вместе со стоном. Слёзы скользнули по кожи. Мне не хотелось быть здесь. Мне не хотелось жить и существовать в этом ненавистном мире!
– Почему я жива? – спросила я. – Не хочу! Какого чёрта я жива?! Я не хочу! – закричала я. – Лучше бы я умерла за место его!
Мои рыдания заполнили палату. Я пыталась встать с кровати. Микеле пытался успокоить меня. В палату вбежала медсестра с уколами.
– Да идете вы к чёрту со своими долбанными препаратами! – кричала я, выбивая из её рук лекарства. – Ненавижу!
Микеле вместе с медбратом положили меня на кровать. Мои больные конечности ныли. В палату вошёл врач и попросил меня успокоиться. Я перестала сопротивляться и закрыла глаза. Медсестра сделал мне укол. Микеле поговорил с врачом и вернулся в палату. Я молчала. Мне не хотелось никого видеть и не с кем разговаривать. Под действием медицинского препарата, я вновь заснула.
Я не смогла появиться на похоронах дяди. Врач не выпускал меня из больницы. Микеле обо всём позаботился. Я была благодарна ему, но я хотела лично попрощаться с дорогим мне человеком и в последний раз взглянуть в его лицо. Его похоронили в Лесном рядом с братом. Со мной беседовал психолог. Вначале мне хотелось послать его куда подальше, но я всё-таки слушала его речи. Микеле отдал мне мой кнопочный телефон. Его относили в ремонт. Теперь у телефона был новый корпус. Меня навестила Лидия и принесла сладкого. Она обняла меня. Лида скучала без нас. Я была рада увидеть Лидию. У меня на душе было так тяжело, что хотелось беспрерывно рыдать. Лида поддерживала меня теплыми словами. Джун сожалела о моей утрате. Она созванивалась со мной, рассказывала о том, как скучно лежать в больнице и как ей хочется поскорее выйти на практику и увидеться с нами. Гай часто звонил, каждый раз забалтывая меня. Он пришёл ко мне с белыми розами. Я улыбнулась. Поддержка моих друзей постепенно возвращала меня к жизни.
– Ты можешь в любое время позвонить мне, – сказал он, – или прийти ко мне на квартиру. Можешь рассчитывать на меня.
– Спасибо, – сказала я.
– Я рад, что ты жива, – сказал Гай. – Чтобы я без тебя делал?
Мои губы дрогнули. Глаза заслезились. Гай встал и обнял меня.
– Как мне жить без Джека? – прошептала я. – Как?
– Он рядом, – ответил Гай. – Его душа с тобой.
– Ты думаешь, что я поверю в это? – улыбнулась я дрожащими губами.
Гай улыбнулся и взял мою руку в свои ладони.
– Выздоравливай, – сказал он.
Все виновные получили заслуживающее наказание: и преступник, что намеренно убил людей, и водитель, не уступивший дорогу. Я испытывала отвращение и злость к убийце, который лишил жизни людей. Остался жив лишь младший ребенок. Преступление было совершенно из личной ненависти к отцу семейства. Водитель белой машины навестил меня в больнице. Я не испытывала ненависти к нему. Он усвоит свою ошибку на всю жизнь.
Меня возили по процедурам. Мои конечности подверглись сращиванию костей. На глаза мне надели чёрные очки, но даже через них я видела мерцающий свет. Казалось, что мои кости чешутся, но больше всего я не любила эту процедуру из-за холода, который приходилось испытывать. Мои конечности немели. После этой процедуры я всегда укутывалась в одеяло до подбородка. Следующим было исследование мозга. Напоследок я посетила психотерапевта. Все мои больничные счета оплачивались стороной водителя, нарушившего правила дорожного движения. В начале мая я покинула больницу. Идя по тротуару, я чувствовала тяжесть на душе. Кости благополучно зажили, и я шагала, как ни в чём не бывало. Врачи выписали мне лекарства. Больше всего препаратов мне выписал психотерапевт. Врач предупредил, что у меня может появляться кратковременная потеря памяти, в этом случае, я должна прийти в больницу и сообщить о своём состоянии врачу.