– Здравствуете, дядя.
– Здравствуй, – улыбнулась я. – Гай, я подожду тебя в коридоре.
Через несколько минут Гай вышел из палаты мальчика. Он пригласил меня в комнату для персонала. Гай рассматривал мою стрижку. Он протянул руку и провел по моим волосам. Я улыбнулась, но убрала его ладонь с моей головы. Мы заговорили о Джун.
– Тебя можно поздравить? – усмехнулась я. – Или лучше воздержаться?
– Ну, ты же знаешь что я влюбчивый, – ответил Гай.
– Не сомневаюсь, – улыбнулась я.
– А ты ещё не передумала? – спросил он, подмигивая мне.
– А что ты вновь в меня влюбился? Быстро, – усмехнулась я и добавила уже серьезнее. – Я знаю, что отказ огорчил тебя.
Гай промолчал. Его улыбка исчезла. Он привел тему и стал спрашивать, почему я решила подстричься. Я приняла решение изменить не только имидж, но и свои застоялые привычки, такие как Вил.
– Когда ты нужен человеку, он сделает всё, чтобы ты был с ним, – сказала я. – Когда человек любит, он хочет быть рядом и будет делать всё, чтобы так и было. Всё просто. Вил не любит меня и я не нужна ему. Его интересую не я, а то, что я знаю. Он считает меня своей вещью. Вил хочет, чтобы я принадлежала ему, как понравившаяся в магазине ваза. Я не собираюсь быть чьим-то имуществом. Это должно было когда-то закончиться и это закончилось.
– Правильно, – поддержал меня Гай. – Я думал, что ты не решишься.
– Как же ты мог так просчитаться? Значит, не так уж хорошо меня знаешь, – ответила я, улыбнувшись.
– Значит, ты считаешь, что у него нет к тебе никаких чувств? – спросил Гай.
– Может какие-то чувства есть, но это не любовь, – ответила я, – а мне нужна именно она, – я вздохнула. – В наших так называемых отношениях не было уважения друг к другу. Всё больше думая над этим, я прихожу к выводу, что если любовь и могла возникнуть, то ей не хватало уважения между нами. Это чувство, не успев толком возникнуть, переродилось в нечто больное, что невозможно назвать любовью. Я испытывала чувство на грани зависимости. Можно сказать, что я болела, но сейчас эта болезнь отступила.
После разговора с Гаем я почувствовала облегчение. Лидия, увидев меня, обозвала фыркающим ёжом. У друзей появилась привычка тискать меня. Я жалела, что на моей голове не растут иголки.
Глава 39
Окраина города. Я шла мимо заброшенных домов, словно по старому кладбищу. Рыжая собака увязалась за мной. Старушка с удочкой и небольшим ведерком шла впереди. Она была резвой, и мне пришлось ускориться, чтобы нагнать её. Я спросила у бабушки, где живет дед Фома. Она с радостью рассказала мне и продолжила свой путь. Рыжий пёс сопровождал её. Ближе к дому Фомы всё чаще встречались люди и новые двухэтажные постройки. Дети катались на качелях. Молодые люди пили в беседке и громко хвастались своим статусом. Я подошла к маленькому деревянному дому с двумя этажами. За забором я увидела сухого, жилистого старика. Он ухаживал за пушистыми розовыми цветами. Мне заинтересовал невиданный ранее цветок. В саду у деда Фомы было много этих цветов разных расцветок.
– Это гвоздики, – сказал дедуля.
– Здравствуйте, – поздоровалась я.
– Здравствуй, Мария. Твой дядя как-то приходил ко мне, – сказал Фома. – Проходи.
– Откуда вы знаете это имя? Вам дядя сказал? – спросила я, входя в сад.
Дед позвал меня в дом, так и не ответив на мой вопрос. Я остановилась возле красных цветов и дотронулась до пушистых лепестков.
– Гвоздики, красивые цветы, – сказала я, присаживаясь на веранде.
Дедуля с улыбкой смотрел на них. Он рассказал, что его покойная жена любила гвоздики. Этот сад выращен её руками, но теперь, когда она покинула этот мир, он заботится о её трудах. Я посмотрела на плодовые деревья. Мне захотелось рассказать этому человеку о смерти Джека и болезни Джун. Дед слушал меня, смотря в сад. Я говорила, а он кивал.
– Только познав лишение, человек сможет понять все блага, – сказал дед Фома. – Скорбь даётся нам для того, чтобы сделать нас сильнее. Когда ты не сможешь найти в себе силы бороться со скорбью обратись за помощью к Богу.
Я взглянула на деда. У него на шее был крест с распятым человеком. Выглядело это пугающее. Я не понимала этой веры. Как можно носить на себе знак боли и страданий. Я рассказала деду Фоме свои мысли.